Дениз Робинс - И вновь любить

Рита уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить звук рыданий, сотрясавших ее тело. Безумные идеи заполнили ее сознание. Она откажется дать ему свободу и, если он будет настаивать, пригрозит, что убьет себя. Она будет взывать к его доброте и великодушию. Она не даст ему уйти от нее. Не даст! Любой ценой она заставит его жениться, если он не хочет быть ее убийцей.

Тем временем Питер надел пальто и шляпу и вышел в сад. Он чувствовал тоску и жалел, что приехал в Вест-Мейлинг. Парню, имевшему дело с Ритой Вейд, нужно иметь огромное мужество. Почему он не разглядел с самого начала ее подлинную натуру? Не увидел, какой эгоистичной и истеричной она была? Почему был таким слепым, поддавшись ее чарам? И с горечью Питер все больше осознавал свою любовь к Хелен.

Он шел по замерзшей дороге, холодный ветер обжигал его лицо. На перекрестке Питер остановился, внезапно заметив указатель: «На Пэткомб-Холл» — и понял, что должен пойти этой дорогой, должен увидеть Хелен. Пусть Рита приходит в себя, он вернется позже. Сначала он должен увидеть Хелен. Должен!

Глава 15

Хелен повела на прогулку Линду. Она избегала ходить в сторону Вест-Мейлинга, но сегодня была вынуждена пойти этой дорогой, чтобы не попасть с маленькой собакой на большое шоссе к Ист-Гринстид. Излишне говорить, что она думала о Питере. Наверное, он уже приехал в «Старую мельницу». Хелен думала о его предстоящей женитьбе, страстно хотела его увидеть, и эти мысли лишали ее сна и покоя. Но она ничего не могла сделать. Лучше бы она не знала, что он так близко от нее… но в объятиях Риты.

Она задумчиво брела, глядя под ноги, и вдруг услышала приближающиеся шаги. Подняв глаза, Хелен увидела мужчину, шедшего по узкой дороге ей навстречу. Она остановилась, оцепенев. Сердце ее быстро забилось, щеки покрылись румянцем.

— Питер!

Теперь и он увидел ее. Поколебавшись всего лишь долю секунды, он бросился к ней, восхищенный, удивленный, обрадованный.

— Хелен! — воскликнул Питер и теперь, когда увидел ее после долгой разлуки, понял, что его любовь к ней давно превратилась в душевную жажду, которую можно было утолить, лишь увидев Хелен и услышав ее голос.

Он заглянул ей в глаза, светившиеся от счастья и не оставлявшие сомнения в том, что эта встреча много значит и для нее.

В отчаянном замешательстве Хелен, заикаясь, говорила банальные фразы, только чтобы что-то говорить:

— Какое совпадение, что вы пошли именно по этой дороге… Как вы загорели… как хорошо… — Она не знала, что еще сказать. Главное — он был здесь, перед ней, такой дорогой и любимый Питер, живая копия незабвенного Кристофера, который часто бродил с ней по этим местам в те, давно ушедшие дни. Ей хотелось расплакаться и броситься в его объятия.

Но Питер не дал ей обернуть все в обычную неожиданную встречу. Хелен выглядела такой трогательной в своем смущении и так была рада видеть его, что он порывисто и крепко прижал ее к себе и глухо произнес, касаясь губами шелка ее белокурых волос:

— Дорогая… Хелен… Хелен!

Земля и небо, казалось, смешались, и мир поплыл перед ее глазами. Нежность его сильных рук, его губы, голос — все было немыслимым, невероятным восторгом. Они были совершенно одни на сельской дороге, и только маленький щенок весело тявкал, играя с кроликом. Хелен ничего не слышала и не видела, кроме глаз Питера перед тем, как он ее поцеловал. И она больше не сопротивлялась, полностью отдавшись этому долгому поцелую. Она растворялась в любви и чувствовала блаженство и счастье. Она не стала рассуждать, почему так случилось, почему он пришел к ней, не хотела думать ни о чем — слишком много она передумала в своем горьком одиночестве после смерти Кристофера. Она хотела чувствовать… дать волю своей любви… хотела крепких объятий Питера.

— О, Хелен, Хелен! — выдохнул он. — Я так сильно тебя люблю! Так сильно, милая моя…

Это простое и откровенное признание было таким же опьяняющим для нее, как и его поцелуи.

— Но почему… почему… Когда ты об этом узнал? — запинаясь, спросила она.

— После того как уехал, Хелен. Все время, пока я был в Кении, я думал только о тебе. Я приказывал себе думать о другом — и не мог. И тогда я понял, что люблю тебя и хочу вернуться в Англию только потому, что ты здесь.

Хелен безмолвно покачала головой.

Он схватил ее за руки и вновь притянул к себе:

— Хелен, ты ведь тоже любишь меня, любишь?

— Да, Питер. Я не должна была, но люблю.

— И когда ты поняла это?

— Задолго до того, как ты уехал. Не могу точно сказать, но, думаю, все к этому шло, постепенно… Это было неизбежно.

— Да, — он кивнул, — это было неизбежно.

— И все же я пыталась противиться, потому что… потому что… — Она остановилась, не желая нарушать их радость упоминанием ненавистного имени.

Но оно должно было прозвучать. Питер отпустил Хелен и вытащил из кармана пачку сигарет. Несмотря на морозный день, по его лицу струился пот. Он вытер лоб платком и по-мальчишески рассмеялся:

— Такое впечатление, что мы оба сметены торнадо! Давай покурим и успокоимся, дорогая. Нам о многом надо поговорить.

Хелен засмеялась и взяла у него сигарету. Они закурили и пошли бок о бок, вниз по дороге к Пэткомб-Холлу. Волшебство мгновения было разрушено — Хелен это знала, и ее громадное счастье постепенно стало блекнуть. Одна лишь мысль о Рите все испортила. Но уже ничто, ничто не сможет отнять у нее память об этой встрече с Питером, их объятиях и долгих, лихорадочных поцелуях. Ничто не изменит их любви.

Хелен вернулась на землю и тут же вспомнила о собаке Моники.

— О господи! Я потеряла Линду! — воскликнула она с легким смехом, и несколько минут они усиленно свистели, звали, искали проказницу.

Найдя наконец Линду, они медленно пошли, взявшись за руки, вдоль дороги. Хелен внимательно слушала, а Питер рассказывал ей обо всем, что было у него на душе. Горячий восторг вновь захлестнул Хелен, когда Питер признался, что больше не любит Риту и не собирается на ней жениться.

— Это доставит мне жуткую головную боль, и я чувствую себя негодяем. Вот такие дела, Хелен, дорогая. Но как сказала мне моя мать, когда мы откровенно поговорили с ней вчера вечером, помолвка должна быть лишь временем, чтобы человек смог правильно сделать выбор. То, что я чувствовал к Рите, было только слепым увлечением, довольно сильным. Я считал ее абсолютным идеалом. Но я ошибся. Увлечение исчезло, и ничего не осталось. И я ясно осознал это сегодня утром, когда увидел ее вновь. Она красива необыкновенно, но я ее больше не люблю, да и не любил никогда — теперь я это твердо знаю.

Хелен молчала. Она взволнованно слушала Питера. Его слова принесли ей огромное облегчение. Она была рада, но не могла найти слов, чтобы выразить свои чувства.