Лилиан Пик - На пороге любви

«Ничего, — как бы ликовали ее глаза, — время вылечит ее от этого, как и всех нас!»

«Плохая защита от представительницы моего пола», — подумала Клеон.

Она отыскала лицо Эллиса, надеясь увидеть ободрение и поддержку, но выражение его глаз, величественно смотревших на нее с места во главе стола, было пугающе-пустым и официальным.

Глядя в глаза Эллиса, она могла думать лишь о том, что произошло между ними в темноте машины, и от этих мыслей ей захотелось спрятаться под стол и свернуться в клубок.

Эллис скрестил руки и произнес своим четким начальственным тоном:

— Может, вы начнете, мисс Эстон?

«Начну что? — хотелось спросить Клеон. — Я что, должна начать с нуля? Никаких наводящих вопросов, никакого руководства, брошена в воду и если не выплыву, то буду виновата сама?» Заметки дрожали в ее руке, и Клеон пришло в голову, что они так смяты, что ими невозможно воспользоваться, поэтому она выпрямила пальцы, и листки порхнули на пол.

Дружелюбный джентльмен рядом с Клеон нырнул под стол и один за другим поднял разлетевшиеся листки. Дама плотного сложения, которая теперь выглядела так же по-матерински, как тюремная надзирательница, бросила злобный взгляд.

— Начинайте, мисс Эстон, — снова сказал Эллис, теперь в его голосе слышалось нетерпение.

И мисс Эстон начала таким смущенным и робким голосом, что кое-кто из джентльменов приложил руки к ушам, чтобы лучше слышать.

— Говорите громче, мисс Эстон, — приказала тюремная надзирательница, и Клеон так повысила голос, что его звучание изумило даже ее саму.

— Я прошу, — бросилась она в омут, уставившись в свои смятые заметки, — предоставить мне больше свободы в определении внешнего вида, стиля и содержания журнала «Салон». Мне также хотелось бы изменить его название. — По комнате пронесся гул, похожий на жужжание роя сердитых пчел. Клеон пришло в голову взглянуть на Франциза, но она с облегчением обнаружила, что тот отсутствует. — Мои коллеги и я, — продолжала она голосом, набирающим силу и убедительность, — считаем, что «Разговор о моде» больше соответствовало бы духу времени, и это помогло бы создать новый имидж, за который мы боремся. — Аудитория оставалась безучастной. Она должна была как-то расшевелить ее. — Мода, — сказала Клеон, подходя к предмету с другой точки зрения и надеясь, что бомба, брошенная ею, взорвется, — должна отражать время. — Она осмотрелась — ни малейшего намека на реакцию по поводу ее слов. Клеон усилила нападение: — По моему мнению, кутюрье принадлежат ушедшим временам, миру очарования и романтики — даже эти два слова родом из прошлого. — Это был явно камень в огород кое-кого из слушателей. — Кутюрье, — настаивала Клеон, — теперь уже часть истории. — Люди вокруг нее были близки к шоку. Наконец-то ей удалось пробудить их к жизни. — Кутюрье, — развивала она свою образную экспансию, — напоминают мне те богатые парки, прилегающие к домам, в которых публике позволяется гулять, но владеть — никогда. Точно так же вы можете смотреть на прекрасные вещи «от кутюр», даже потрогать, если вам повезет, но иметь? Никогда, пусть даже вы и приблизились к миллионному состоянию, которое для большинства из нас недостижимо.

Нервный смешок пробежал среди собравшихся, потом раздался вкрадчивый голос Эллиса:

— Не хотите ли вы сказать, мисс Эстон, что кутюрье всего лишь мечта?

— Я считаю, да… — ответила Клеон насторожившись. Куда он клонит?

— И вы хотите лишить людей мечты? — Она была изумлена и не скрывала этого. Эллис продолжал: — Насколько я понимаю, мечта — необходимая часть жизни. Даже психологи утверждают это. Вы с этим согласны?

— Я думаю, что да…

— Например, для женщины, обремененной заботами домохозяйки, матери маленьких горластых детей, прекрасное платье — это мечта, не так ли?

Самодовольный тон Эллиса вырвал крик из самой глубины сердца Клеон:

— Какая польза от мечты, если она недосягаема? Она может только мучить и под конец даже свести с ума.

До нее дошло, что на самом деле она говорит Не об одежде «от кутюр». Все дело было в ее тайной мечте об Эллисе!

Сердце Клеон гулко билось, но это не остановило потока слов. Брови исполнительного директора поползли вверх.

— Женщины, о которых вы говорите, которых бы я хотела видеть читательницами журнала, — если они увидят на его страницах платье «от кутюр», а потом его цену, невероятную цену, — они с отвращением швырнут журнал через всю комнату, почувствовав себя обманутыми. Затем они пойдут в ближайший универмаг и купят платье с вешалки. Возможно, оно прослужит всего сезон, и будет выброшено. На следующий сезон из-за того, что мода сегодня так переменчива, они купят другое платье. И так они будут идти в ногу с модой. Вы можете тешить себя мечтой, мистер Ферс! — воскликнула Клеон, ловя его взгляд и моргая от влаги, неожиданно скопившейся под веками. — Для меня они бесполезны.

Эллис наклонился над бумагой, лежащей перед ним, и с сосредоточенной яростью что-то чертил на ней.

— Сегодня, — продолжала Клеон, забыв про свои записки, — молодые модельеры, соприкасающиеся с жизнью, проделывают с тканью невообразимые вещи. Они сочетают такие материалы, которые раньше и не снилось комбинировать — бархат с габардином, шелк с твидом и так далее. Женщины, если захотят, могут выглядеть каждый день по-разному. Когда-то самые обычные женщины, о которых только что говорил мистер Ферс, большую часть жизни страстно желали одеться в мечту. Сейчас они более реалистичны и практичны. Они покупают одежду, создавая тот образ, в котором им больше всего хотелось бы предстать перед миром. Может быть, это и массовая продукция, но ее так много, что это дает женщинам огромную свободу выбора. Понимаете, в сегодняшней жизни нет места вызывающей экстравагантности ручной работы, как это принято у кутюрье.

— Мисс Эстон! — Клеон нахмурилась, не доверяя насмешливому тону Эллиса. — Могу я спросить: костюм, который сейчас на вас, — ваше собственное творение?

Она посмотрела на свой бледно-голубой костюм:

— Да, а что?

— И вы с гордостью носите его, потому что он сшит вашими собственными руками и потому, что он придуман вами, создан по вашей оригинальной идее?

«К чему он ведет?»

— Я думаю, да.

Воспользовавшись ее промахом, Эллис напал. Его слова рвали противника на части, как зубы тигра.

— И вы имеете дерзость принижать значение высокого «кутюр»? Вы шьете себе одежду в соответствии со стилем, рожденным в вашем мозгу, как вы сами согласились, носите ее с гордостью, потому что она оригинальна. И тем не менее вы пытаетесь отказать женщинам, лишенным ваших способностей, в праве носить одежду, смоделированную и сшитую специально для них известными кутюрье, которые делают то же, что и вы, только на более высоком уровне? Почему же для вас один закон, а для них — другой?