Забирая ее (СИ) - Роман Виолетта

Лето в самом разгаре. Море туристов, бесконечный гомон отдыхающих и детей. Оксана Валерьевна — улыбчивая сорокалетняя женщина, наш преподаватель. И сейчас она не сводила с меня глаз, и от этого было не по себе.

— Самирочка, не забудь попросить мужа присутствовать на завтрашнем занятии. У нас важная тема о погоде в семье, и лучше бы ему быть.

Я улыбнулась ей и рефлекторно потянулась к безымянному пальцу, на котором было надето обручальное кольцо. Щеки залил румянец. Порой мне казалось, что все раскусили мою ложь, но умело подыгрывают.

Когда пришла в школу материнства, после первых занятий чуть не сбежала. Эти бесконечные разговоры беременных о мужьях и о том, как они каждый вечер гладят животик и выбирают имя… Я чувствовала себя ущербной, постоянно ловила на себе сочуствующие взгляды. Одна из девочек даже спросила меня, почему за мной никто не приезжает. Я ведь беременная, нельзя так много ходить пешком. Я засмеялась тогда. Будто я больная какая и мне нужен постоянный уход.

Посмеяться посмеялась, а в тот же день купила в местной ювелирке самую обычную обручалку. И вроде как стала такой же, как и они. Вот только в груди пустота не уменьшается.

— Конечно, Оксана Валерьевна. Обязательно поговорю, — я поспешила подняться со стула.

На улице стояла Оля. У нее во рту, как и всегда торчал чупа-чупс.

— Не боишься зубы испортить? Может, перейдешь на фрукты? — улыбнулась, подходя к ней. Оля — моя приятельница, единственная девочка, с которой я нашла общий язык. Не задает лишних вопросов, не лезет в личное, и с ней всегда есть о чем поболтать.

— После вчерашних посиделок у тебя дома, я больше не буду есть ананасы никогда, — она закатила глаза и сделала вид будто ей плохо. Я рассмеялась.

— Кстати, у старшего день рождение в субботу. Ты придешь?

Мне не хотелось идти в незнакомую компанию. Общаться с ней наедине — я не против. Но не более того.

— Я постараюсь, но не обещаю.

Попрощавшись с девушкой, отправилась домой. Я на самом деле всегда хожу пешком. Но не потому что нет возможности поехать. Просто дом находится в двух кварталах от школы.

Да и, честно признаться, не люблю я в нем торчать. Он огромный и холодный для меня. И в его стенах очень одиноко.

К тому же, прогулки мне нравятся. Не хочется заплыть жиром и к сороковой неделе выглядеть небольшим бегемотиком.

Несмотря на то, что пошел шестой месяц беременности, животик у меня небольшой. Все узи, слава богу, показывают, что с малышом все прекрасно! Врач говорит, что расти он начнет активно с седьмого месяца. Поэтому пока наслаждаюсь бойкостью и легкостью в теле.

Слева от меня небольшой рынок. Думаю о том, что хочу купить немного зелени для окрошки. Попрошу Марью Сергеевну приготовить ее. Подхожу к ларечку, где торгует улыбчивый мужчина. Он всегда кладет мне самую свежую и ароматную. Как и всегда говорит о том, что я похорошела и берет с меня намного меньше. Не знаю, зачем он это делает, да я и не отказываюсь. Приятно поговорить хоть с кем-то… когда ты совсем один.

Остановилась поправить ремешок сандалия — он вдруг стал жутко царапать ногу. Видимо сделала я это слишком резко, и сзади в меня кто-то влетел.

— Чего встала?! — шикнула грузная женщина и, обойдя, проследовала вперед. От ее толчка внезапно закружилась голова и мне пришлось опереться о стену, немного переждать. А когда открыла глаза, чуть справа в черной машине, припаркованной рядом увидела знакомое лицо. Даже не лицо, глаза, взгляд от которого внутри все затрепетало. И словно в подтверждение, малыш толкнулся в живот.

— Тише, маленький. Сейчас уже дома будем… — шепчу, поглаживая живот. А сама смотрю на мужчину. И когда он поворачивается снова в мою сторону, чувствую укол разочарования.

Не он. Снова не он. Да и разве могу я ждать его? Разве имею право? Он сделал так, как хотела того я. Он выбрал единственный возможный путь. И теперь мы по нему идем. Но не вместе.

С каждым днем это происходит все чаше. Я вижу его, слышу, чувствую. Сердце на куски рвет и нет мне спокойствия. Покой, уют и комфорт — он обеспечил меня всем. Алан, как и было велено привез меня сюда, разместил в огромном трехэтажном доме. Врачи в самой дорогой клинике города пылинки с нас сдувают, но дыру в груди… ее ничем не заткнуть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он обещал исчезнуть, и он исчез. А мне так больно, я не знаю, как с этим жить… Тоска… тихая, сжирающая тоска — она не отпускает. Каждую ночь, каждое утро мои мысли только о нем. Знаю, что поступила правильно. Знаю, что много бед он наворотил, и даже не хочу гонять эти мысли по кругу. Все сделано. Все пройдено.

Но он везде. В каждом прохожем его лицо, в каждой тени — его взгляд. Я чувствую его, осязаю. Порой кажется, что с ума схожу. Ночью, порой просыпаюсь от того, что дыхание его чувствую на коже. Прикосновения, твердость его тела. Это так ярко, будто наяву.

Подскакиваю на кровати, в темноту всматриваюсь, а вокруг никого. А аромат остается. И я прислоняю ладони к лицу, вдыхаю и выдыхаю, и слезы из глаз текут от того, как сильно скучаю, как нуждаюсь в нем!

Как он там? Отпустил ли эту боль? Или еще продолжает уничтожать себя? Прекратил ли делать людям больно? Исправился? Осознал ли хоть что-то?!

Сердце кровью обливается, и ведь понимаю, что ничего не исправить… Я сама к этому пришла. И теперь могу довольствоваться им только во сне или видениях.

Порой ночами, накрывает так, что и сил терпеть нет.

Сколько раз срывалась, чтобы набрать Алана. Попросить его о разговоре, спросит о Зу. Но он ведь не скажет ничего.

Я столько раз крутила в голове те события. Разговор с Димой и следователем, поступки Заура. И ведь понимаю, что поступила так, как поступила бы любая мать на моем месте! Что права была! Заур ведь бандит! Стольким людям жизнь сломал, у многих отнял… Но все равно люблю. Его толкьо люблю. Глупое, упрямое сердце. Оно не хочет, не дает мне оставить его в прошлом. Не дает мне забыть, не думать, не вспоминать. И я знаю, если бы он вдруг оказался на пороге моего дома… я бы не прогнала его.

Пусть больно, пусть слишком громко и нестабильно. Но он давно уже отнял часть меня. И когда его не стало, я чувствую себя неполноценной. Чувствую себя сломанной, неживой.

Не замечаю, как подхожу к дому. Уже достаю из сумочки ключи, но тут мой взгляд падает на автомобиль. Черный кроссовер Алана. Он припаркован на подъездной дорожке дома. И как я могла пройти и не заметить его?!

Сорвалась к машине, так быстро, насколько могла. А когда мне оставалось всего пару метров, со стороны пассажирской двери вдруг появился Дима. Я так и встала как вкованная. Смотрела на него и глазам не верила. А он улыбнулся.

Следом за ним вышел Алан. Стянул с переносицы очки, и кивнул мне сдержанно.

— Привет, поговорите. У вас полчаса.

Дима подошел ко мне. В его глазах плескалась радость.

— Привет дорогая, — мужчина окинул меня теплым взглядом. — А ты все цветешь…

— Дим, как ты здесь? Что-то случилось?

Он кивнул. Приобнял меня за талию, направляясь к дому.

— Идем, милая. Есть то, что ты должна знать. Но Заур будет злиться, когда узнает, что тебе рассказали об этом.

* * *

Мы вошли в дом. Я тут же отправилась в кухню, ставить чайник и доставать все, что у меня есть из сладкого. То и дело открывала шкафы и закрывала — память как отшибло. Смотрела на полки невидящим взглядом.

— Сами, — он поймал меня за руку.

— Все в порядке, просто сядем в гостиной. Я не голоден.

Я кивнула. Это было так странно — видеть его здесь. Я уже давно рассталась с той мыслью, что мы когда-то встретимся. Казалось, Заур на пушечный выстрел не подпустит ко мне Диму. А приехал Алан и Шестаков.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я боялась услышать то, с чем он пришел. Еще не знала, но уже чувствовала жуткую тревогу в груди. Воронка снова появилась, и мне хотелось чем-то ее заткнуть, забить, чтобы не больно. Чтобы не чувствовать снова все то, что терзало меня в первые дни после случившегося с нами.