Сила Веры - Елена Борисовна Смирнова

На следующее утро Вера проснулась в пять утра, непонятно почему. Было ощущение, что она волнуется из-за диссертации и всего, что с ней связано, в десять раз больше, чем сам Виктор. Вера попыталась уговорить себя поспать еще час-полтора, обняла спящего Виктора, который еще досматривал сны и пока просыпаться не собирался, но все было напрасно. Поняв, что сна уже не будет, она аккуратно выскользнула из-под одеяла, накинула халат и, прикрыв дверь, удалилась на кухню. Сварив себе чашку кофе, Вера стала смотреть в окно.

Письмо от Аманды Вальдес не выходило у Веры из головы. Казалось, что и конкретно от этого имени, и от этого конвертика не исходило чего-то опасного и негативного, просто очень хотелось разобраться, что же было надо этой женщине. Возможно, ей тоже была нужна помощь? Вера сходила в прихожую за своей сумкой и достала письмо. Она покрутила его в руках. «А что, если я сейчас открою его и прочитаю? В конце концов, мы вроде бы договорились с Витей, что отныне все дела у нас с ним общие, если радость на всех одна, то и беда одна. Тем более он толком и не вспомнил эту Аманду». Вера взяла ножницы и аккуратно отрезала полоску от конверта. Она достала и развернула письмо.

«Здравствуй, Вик.

Я, к большому сожалению, не получила от тебя ответа. Видимо, либо тебе не передали моего письма, либо ты не посчитал нужным на него ответить. Третьего варианта я рассматривать даже не хочу, надеюсь, что у тебя все в порядке и ты жив и здоров. Прости меня за настойчивость, я никоим образом не хочу преследовать тебя и расстраивать твою устоявшуюся жизнь, особенно после травмы. Я переехала в Москву. Я тогда тебе еще рассказывала, что очень влюбилась в твой город и готова променять солнечную и теплую Мексику на суровую, но безумно многогранную Россию. Через посольство я устроилась работать в компанию переводчиком, мне все очень нравится, русские люди — настоящие, они немного суровы — на первый взгляд, зато они в основном будут говорить то, что думают, а не улыбаться в лицо, а за спиной распространять гадости. Работодатель снял мне жилье, на конверте мой обратный адрес. Витя, если ты получил мое письмо, позвони мне, пожалуйста, по московскому мобильному номеру, я очень хочу знать, что с тобой все хорошо, и услышать твой голос. Ну, и еще, я очень хотела с тобой посоветоваться по очень важному вопросу, ближе тебя здесь у меня никого нет. Буду ждать. Заранее спасибо.

Аманда».

Глава 29

Женя проснулась рано. На улице было солнечно и светло.

— Дим, просыпайся, мама сказала полить огурцы, помидоры и перцы. Ты знаешь, как это надо делать? Я никогда в жизни ничего не сажала. Она, правда, тоже, но с появлением здесь, в Макарово, моя мама превратилась в какую-то огородницу, ведомую Виктором Владимировичем. Он просто ее заразил этими грядками и посадками. Я такой мать давно не помню.

— Доброе утро, солнышко. Я могу полить, если мне выдадут лейку. Я тоже ничего никогда не сажал. Интересно, из всего этого что-нибудь вырастет или нет? — Дима разлепил глаза и посмотрел в потолок. Да, семейная жизнь предполагала некоторые нюансы, о которых он даже не задумывался.

С одной стороны, все эти огороды и посадки казались каким-то абсурдом в пересчете на килограммы огурцов и пучки зелени, а с другой, когда ты идешь по своему участку, видишь, как растет укроп, петрушка или кинза, срываешь пучок пряно пахнущей зелени, приносишь все это великолепие домой, и тебе по барабану, сколько это стоит на рынке, главное, что это есть у тебя и это свежо, вкусно и полезно, к тому же нормального зеленого цвета, потому что выращено без химии и ускорителей роста.

— Надо позвонить нашим. Вчера Виктор должен был защититься. Он все-таки просто гений, так перепахать свои мозги. Ни хрена не вспомнил по жизни, а по работе всё до единой запятой. Вообще я иногда ему завидую. Хорошая болезнь склероз, ничего не болит и каждый день новости. — Женька прыснула со смеху, встала и вышла на улицу. Пахло свежестью и чем-то живым и здоровым. Неужели и ей когда-нибудь захочется приехать за город и жить там, квохча над рассадой.

Женя набрала маму.

— Мамуля, привет. Как ваши дела? Как там наш доктор Пожарский? Почивает на лаврах?

— Здравствуй, доченька! Спасибо, все прошло великолепно. Зал рукоплескал, оппоненты буквально рыдали. Мой Витя — это ученый с большой буквы, — Вера зевнула, — легли спать в четыре часа, еще валяемся, как сомнамбулы. Его снова зовут в Мексику. Если что, я полечу с ним, я больше его не отпущу одного, так что такие дела, думайте про няньку на этот период. Поми доры и огурцы полили? Главное — огурцы. Ты сама как? Не тошнит? Тебе в поликлинику когда? Дима отвезет? — Вера старалась охватить максимум вопросов и проблем, хотя в ее голосе чувствовалась усталость. Конечно, половина успеха защиты гениальной диссертации Виктора Пожар ского принадлежала его жене, Вере Павловне.

— Блин, как пулемет, совершенно не заметно, что ты толком не спала этой ночью. Дима пошел все поливать, я даже показала ему, как выглядит лейка. Представляешь, как он разовьется за это лето и из цифровой личности превратится в натуралиста. — Женя наблюдала за своим Димкой с лейкой издалека, было приятно, чего уж тут говорить.

— Ну и отлично, мы еще тут в городе проболтаемся пару дней, а потом присоединимся к вам. Ты смотри, если что, сразу к врачу, не терпи. Поняла? И никаких тяжестей и прыжков! Ты уже взрослая девочка, должна все сама понимать. Прости за сложный текст, но я дико волнуюсь, поверь, это очень волнительно, поймешь, только когда сама окажешься в моей шкуре.

Вера потянулась, надо было вставать. Она посмотрела на спящего Виктора, он напомнил ей тогдашнего Витька, просто в данный момент он был немного постарше, но черты лица сохранились практически без изменений.

Хотелось кофе и есть, после защиты устроили небольшой фуршет, но все эти канапе и роллы провалились куда-то вглубь, и такое чувство, что нигде не задержались. Вера включила кофеварку и решила смастерить большой омлет, как обычно это делал Витя. Она достала яйца, молоко, красный сладкий перчик, зеленый лук, сыр и помидорки черри. Все смешав, Вера вылила массу на сковородку, омлет поднимался и дышал, распространяя по квартире неимоверные ароматы. Была надежда,