Страстный поцелуй лорда - Хелен Диксон

этом случае придется, возможно, навсегда расстаться с Фрэнсисом. Как они будут жить друг без друга?

Выступившие слезы размыли картину перед глазами. Она не сможет выйти за него замуж, впрочем, он и не делал ей предложение, но и сложившиеся отношения нельзя продолжать.

Она совершила шаг, после которого уже не сможет рассчитывать на союз с другим мужчиной, к тому же она грешна не только телом, но и душой. Она будет снова и снова желать оказаться в объятиях Фрэнсиса, он пробудил в ней чувства, от которых она не сможет и не захочет отказаться. Ее не остановит даже громкий голос подсознания, взывающий к разуму.

Джейн заметила краем глаза, что Фрэнсис разглядывает ее профиль. Она повернулась, и на лице его появилась чарующая улыбка.

— Как вы себя чувствуете этим утром, Джейн? Хорошо спали?

Глаза ее вспыхнули, щеки порозовели.

— Вам ли спрашивать, — пробормотала она себе под нос.

— А я скучал, когда вы ушли, — добавил он, понизив голос.

— Вот как?

— Ваше общество мне приятно. А вы думали обо мне?

Под его взглядом Джейн теряла самообладание.

— Да, — призналась она, решив, что отрицать будет глупо.

— До самого утра?

— Не важно, я не буду потакать вашей самоуверенности, ваше самомнение и так завышено.

Фрэнсис с улыбкой проследил, как она садится в экипаж, чтобы отправиться наконец в Дарем.

* * *

Вскоре и этот город остался позади, до поместья Беквит было всего несколько часов пути. Джейн устала физически и морально от постоянных мыслей, что может ожидать ее дома. Фрэнсис ощутил перемены в ее настроении и по мере продвижения на север уже не пытался завести разговор.

После расставания с Мириам Джейн еще сильнее ощутила пустоту внутри, и она усиливалась с каждым днем, проведенным порознь. Никогда в жизни девушка не чувствовала себя такой одинокой.

Лошади замедляли ход, и в душе росло нетерпение. Внезапно усталость от долгой, насыщенной событиями поездки навалилась на нее, вызвав лишь одно желание — принять ванну и лечь спать.

На открытую всем ветрам долину опустились сумерки, сделав коричневыми и без того поблекшие обычно розово-фиолетовые вересковые заросли. Потревоженная стайка ланей на опушке леса подняла голову и проводила экипаж спокойным взглядом. Джейн улыбнулась, увидев взлетевшую ввысь ржанку. Вдохнув полной грудью прохладный воздух, порадовалась тому, что наконец вернулась в родные места.

Фрэнсис тоже следил за полетом ржанки, но не ощущал того восторга, что Джейн. Причина была в том, что благодаря расспросам людей на каждой остановке он лучше ее знал, каково настоящее положение дел в Нортумберленде. Настроение его значительно испортилось, выражение лица стало мрачным. Возможно, со стороны он и выглядел владеющим собой, но мысли были сумбурными, не покидало ощущение приближающейся катастрофы.

Фрэнсис знал, что восстание в Англии и Шотландии закончилось. После пересечения границы Нортумберленда оба остро ощутили, как изменилась атмосфера. Власти обыскивали дома в поисках всех причастных к восстанию якобитов.

— Со мной все будет в порядке, не тревожьтесь.

— Я перестал бы себя уважать, если бы в подобной ситуации мог оставаться спокойным.

Похоже, он говорил искренне. Джейн прочла это по глазам. Он действительно волнуется за нее, хочет защитить и помочь.

— Со мной все будет в порядке, Фрэнсис, — повторила Джейн. — Поезжайте, вам, должно быть, не терпится скорее оказаться в Редмиресе.

Фрэнсис перевел взгляд с Джейн на ожидавшую ее Бесси и обратно.

— Вы уверены?

— Да, спасибо.

Он открыл дверцу экипажа. И уехал.

Слезы от тоски и боли навернулись на глаза, но девушка справилась с собой. Она была в отчаянии, что пришлось навсегда расстаться с Фрэнсисом, и дрожала от страха из-за отсутствия сведений об отце. Джейн выдохнула и расправила плечи. Сейчас не время для истерик. Дождавшись, когда экипаж преодолеет подъездную дорогу и выедет за ворота, она повернулась к экономке:

— Бесси, скажи, как дела? Только правду.

— Не очень, миледи.

— Отец?

— Милорд здесь. Не хотела говорить об этом в присутствии лорда Рэндольфа, ведь он человек короля. Милорд смог спастись в битве при Шерифмуире, сбежал от преследователей, не представляю, как он добрался до поместья?

Сердце Джейн едва не остановилось.

— Где он?

— В тайной комнате за библиотекой.

— Я иду к нему.

— Он ранен в бок, резаная рана мечом. Слава богу, он в сознании и сохраняет ясность ума, но рана плохая и глубокая. Молюсь, чтобы не было заражения. Я обработала ее, как могла. Постарайтесь держаться ради него. Знаете, миледи, первым делом он спросил о вас.

Джейн вошла в дом, но обернулась, услышав топот копыт. Вскоре у крыльца спешилось несколько всадников. Они с шумом поднялись по ступеням, и Бесси вернулась открыть им дверь.

Дрожь нехорошего предчувствия пробежала по спине. Джейн подняла голову и оглядела трех солдат в форме королевской армии. Один из них вышел вперед и остановился, увидев женщин. Джейн с трудом сдерживала страх и ненависть. Они с Бесси стояли бок о бок, не сводя глаз с мужчин. Воздух напоминал тот, что бывает перед грозой. Как они смеют врываться в ее дом?! Она решительно встретила грозный взгляд стоявшего перед ней солдата, вероятно, старшего из трех. Он скривился и посмотрел на нее дерзко, с вызовом. Если он думает этим лишить ее самообладания, то глубоко ошибается.

Ледяная рука сжала горло, но Джейн вспомнила, что она старшая дочь Эдуарда Дейтона и обязана держаться со всем достоинством, на какое способна.

— Что вы хотите, сэр? — спросила она, оставаясь стоять неподвижно. — Ведь это не дружеский визит.

Мужчина едва заметно улыбнулся, отчего по спине девушки побежали мурашки.

— Вы Джейн Дейтон, дочь Эдуарда Дейтона?

— Да, это я.

— Капитан Уолтон. Я здесь не для того, чтобы выразить почтение. Прошу простить за вторжение, но вы должны знать, какова причина. Мы разыскиваем якобитов, сбежавших после битвы при Шерифмуире.

— Якобитов?

— Ваш отец, Эдуард Дейтон, якобит, он среди беглецов, как вам известно. Его видели направляющимся на юг. Мы ведем масштабные поиски и непременно его задержим. Вы его видели?

— В этом доме нет якобитов.

— Что? А как же вы, его дочь?

— Я не католичка, к вашему сведению, а если и была бы, то не обязательно была бы якобиткой. Последний раз я видела отца год назад.

Мужчина оглядел ее с прищуром, словно пытался определить, насколько она честна с ним.

— Вы хотите сказать, мой отец опасен?

— Любой отчаявшийся человек опасен, миледи, — холодно ответил офицер. — По моим сведениям, он ранен, не могу сказать, насколько серьезно. Куда идти раненому, как не к родным?

— Тогда я буду молиться, чтобы отец выжил.

— Будем молиться,