Дорис Смит - Спой мне о любви

— Составьте мне компанию, — прервал мои размышления голос Колина, — снимите туфли.

— Зачем? — удивилась я.

— Моя нога болит и требует компании.

Я отчаянно помотала головой, но мои руки уже сами стаскивали узкие лодочки. Какое наслаждение — пошевелить пальцами на ногах!

— Давайте их сюда, здесь свободная парковка. — Он задвинул мои туфли под стул, откинулся на спинку дивана и обнял меня за плечи одной рукой, как будто это был самый естественный жест в мире.

Но я знала, что это не так, это был сон, в котором я жила с тех самых пор, как поезд подошел к станции Криллу. О, как же не хочется просыпаться!

— Дебби, помогите мне. Подскажите, что делать.

— Ну, сначала я скажу вам, чего делать не следует, — весело откликнулась я. — Две вещи: вам не следует беспокоиться и ни в коем случае нельзя больше тревожить больную ногу.

— А если серьезно? Что вы думаете о «Слайгчене»? Если бы вы оказались на моем месте, вы бы продали этот дом?

— Ни за что на свете! — решительно заявила я. Колин любит «Слайгчен» и Криллу, почему он должен от них отказываться? К тому же ничто не помешает сделать ремонт в особняке, уж мне-то это по плечу…

— Тогда мне очень хотелось бы, чтобы вы оказались на моем месте, — по-детски обрадовался он. — Или я на вашем. Или чтобы мы с вами объединились.

Воцарилось молчание.

— Вы слышали, что я сказал? — спросил Колин и поднял голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Да. Вы прочли мои мысли.

Странно, но он выпрямился и удивленно уставился на меня.

— Я готова помочь вам, — объяснила я. — Я уже думала об этом и понимаю, что у вас на уме. Могу признаться, поначалу это было для меня шоком.

— Шоком? — чуть слышно повторил он.

— О, не обижайтесь, пожалуйста. Просто у меня были довольно амбициозные планы. — Я рассказала, что собиралась еще немного поработать за границей, набраться опыта, а венцом своей карьеры представляю пост директора колледжа. Увидев, что изумление, написанное на лице Колина, сменилось разочарованием и даже унынием, я поспешно продолжила: — Ничего, все это может подождать. А пока я просто перееду к вам. Думаю, вы не будете возражать…

Колин энергично замотал головой: мол, не буду, — зачарованно глядя на меня. Я даже усомнилась, понимает ли он то, что я говорю.

— Три года я буду вести хозяйство в этом доме и присматривать за Йеном и Рут, а вы в свою очередь обещайте заглядывать сюда почаще, потому что без вас я не сумею сделать ремонт. Ваши родители могут с чистой совестью уехать в январе домой в Ланарк. К тому времени, когда срок нашего договора истечет, дом станет мечтой каждой хозяйки, близнецам исполнится по девять лет, и они большую часть времени будут проводить в школе. Мне стукнет тридцать — самый подходящий возраст для учительницы, которая хочет чего-то добиться в жизни. Многие женщины отказываются от карьеры преподавателя на год или даже больше, когда выходят замуж, и…

— Мне как раз было интересно, доберемся ли мы до этого? — робко улыбнулся Колин.

— Ну вот и добрались. Итак, что вы думаете? — спросила я.

— Я против! — решительно заявил он. — Даже представить страшно, что через три года я останусь один-одинешенек!

— Не раньше, чем я найду вам другую экономку, — пообещала я. — А это будет нетрудно, потому что дом к тому времени будет в образцовом порядке.

Эффект, который произвели мои слова, оказался просто поразительным. Колин с грохотом опустил ногу на пол и замычал, но только совсем не от боли, как я поняла.

— Экономка?! Вы это предлагаете? Вы хотите прийти сюда в качестве экономки?

— Разумеется. А как же еще?

Он упрямо закусил губу, его плечи почему-то поникли.

— И вы еще заявляете, что мои родители смогут со спокойной совестью отправиться в январе домой в Ланарк? Дебби, моя дорогая девочка, вы же видели их!

— Дайте мне полчаса поговорить с вашей мамой, и я гарантирую, что у нее не останется никаких сомнений, — заверила я. — Я уже рассказала ей о своем образовании и теперь могу объяснить, в чем заключается мой план перестройки особняка. Моя мама тоже поначалу была не в восторге, но я и се смогу переубедить.

— Нет! — отрезал Колин.

— Нет? — Я не могла в это поверить.

— Нет, — повторил он. — И не смотрите так на меня, ради бога. Только подумайте, в каком положении мы с вами окажемся! Что вообразят себе люди? Незамужняя женщина в доме, где растут дети? О, конечно, я знаю, — сердито сдержал он меня, когда я было открыла рот, — ничего такого между нами случиться не может, потому что вы об этом хорошенько позаботитесь!

Меня словно горячей волной окатило, как в минуты самого неистового раздражения. Колин хочет воспользоваться мной в своих интересах! Не может быть, чтобы у него не было подружки — Хани, например, — но только не в Криллу. Криллу — дом, здесь дети, все приличия должны свято соблюдаться. Он только дразнит меня. Ничего подобного не может произойти со мной…

Внезапно Колин улыбнулся и нежно взял меня за руку:

— Вы должны простить меня, Дебра. Никто не знает лучше, чем я, что значит для вас ваша работа и как вы ей преданы. Это заставляет вас проявлять больше доброты и великодушия, чем я могу ожидать. Я действительно хочу, чтобы вы остались в этом доме. Но если вы не согласитесь на мое предложение, вопрос останется вне обсуждения.

— Ваше… п-предложение? — повторила я, запинаясь.

— Да, которое вы так и не услышали, — терпеливо сказал он, — потому что решили, будто я хочу предложить вам должность экономки. Но это не так.

Я ждала, затаив дыхание.

— Извините, но вам придется выйти за меня замуж, — сказал Колин почти виновато. — Ничего иного я обсуждать не стану. И никогда больше не побеспокою вас, если вы откажете. Я понимаю, что вы чувствуете. Но… Адам никогда не женится на вас, Дебра, или еще на ком-то. У меня есть веская причина так думать, поэтому не позволяйте пустым надеждам повлиять на ваше решение. К преподаванию можно будет вернуться, когда мы полностью устроимся. Я не миллионер, но и не нищий. Нам будет вполне комфортно, а я сделаю все, чтобы вы были счастливы. Итак, что вы на это скажете?

— Ничего, — выдохнула я. — Я имею в виду — мне нужно подумать.

— «И не быть обманутой легко, бессмысленно и неразумно», — процитировал Колин, к моему удивлению, совершенно серьезно. — Со своей стороны я могу гарантировать, что поступлю честно.

— Я тоже, — прошептала я, чувствуя себя пристыженной.

И все равно, убеждала я себя, это всего лишь деловое предложение. Он будет меня содержать, а я предоставлю ему за деньги другие ценности. Я не подведу его и не разочарую, он меня — тоже; об этом можно судить по его первой женитьбе, преданности детям, верности обещанию, данному Анне, и дому, который он для нее купил… И пусть я не обладаю ее достоинствами, зато умираю от любви к нему. Да, пришла пора в этом признаться самой себе. То утро, когда Колин упал в бассейн, тот вечер, когда мы вместе шли на репетицию церковного хора Адама, тот день в Плимуте, — я ощущала в сердце их пульсацию и могла продолжить счет драгоценных моментов, но в этом не было необходимости. Почему предательство Адама оказалось для меня не столь болезненным? Почему я почти забыла о нем, когда вернулась в Лондон? Потому что давно отдала свое сердце самому невероятному в мире мужчине, несмотря на отчаянную борьбу с самой собой и непроницаемую раковину, в которой пыталась спрятать свое сердце. А теперь самое лучшее, что я могла сделать, — это не дать ему догадаться о моих чувствах…