Эми Эндрюс - Медовый десерт

Может, он хотел обсудить то, что происходило между ними? Может, лежал в постели без сна каждую ночь, представляя их вместе?

— Я и забыла, какой у тебя сексуальный голос, — промурлыкала она. В полусне она забыла про запреты, ее глаза начали закрываться, и она зевнула.

— Грейс, послушай меня внимательно. Ты проснулась?

— М-м-м, — промычала она, зарываясь в одеяло еще глубже.

— Грейс!

Грейс открыла глаза, изумленная его резкостью.

— Что? — спросила она обиженно.

— Я на работе.

Все правильно. У него дежурство.

— Ты хочешь, чтобы я приехала?

Так, значит, он звонил по работе? Она немного приподнялась в полумраке слабо освещенной комнаты. Его сексуальный голос звучал надрывно, как и звук дождя за окном.

— Я не могу, Брент. Дети спят.

— Грейс, Таш здесь. С ней все в порядке, но она попала в аварию.

Грейс нахмурилась и приподнялась еще немного. Она издала сдавленный смешок:

— Что? Нет. Она крепко спит в своей постели.

— Грейс…

Она замолчала на секунду, а затем резко откинула одеяло.

— Она в постели, — настаивала Грейс, ковыляя по дому и ускоряя шаг по мере приближения к комнате племянницы.

Там было пусто.

В кровати никого не было.

Грейс запустила руку в волосы, ее сердце вновь колотилось в такт с дождем. Она ведь заходила к Таш в десять вечера, перед тем как пойти спать. Девочка сбросила одеяло во сне, и Грейс снова укрыла ее.

— О боже! Она ранена?

Ее охватила паника. Раскаленная, обжигающая. Грейс бросилась в свою спальню, начала натягивать джинсы.

— Что? Скажи мне, что с ней!

— Она сломала лодыжку. Перелом простой, так что хирургического вмешательства не потребуется. Нога сильно опухла, поэтому мы пока наложили временную шину на заднюю часть голени и на ночь оставим ее здесь под наблюдением.

— О господи, — простонала Грейс. — Поверить не могу. Как? Пять часов назад она спала!

— Им всем очень повезло.

— Им?!

— Грейс, просто приезжай, ладно? Остальное расскажу на месте.

Грейс судорожно вздохнула. Голос Брента звучал спокойно, и она вняла ему.

— Это все, да? Ты ведь не пытаешься подсластить пилюлю? Это все?

— Несколько ссадин и синяков… больше ничего. Никаких других… физических повреждений.

— Хорошо, — сказала Грейс. Мысли ее уже неслись вперед, сердце продолжало стучать как бешеное, и она не расслышала нерешительность в голосе Брента.

— Я приеду через… — «Черт! Сколько времени понадобится на то, чтобы привезти сюда маму?» Она плохо соображала. — Не знаю, через полчаса.

— Осторожнее за рулем, Грейс, прошу тебя. Не хватало еще, чтобы вы обе пострадали.

Грейс приехала через сорок три минуты. Ее машина с визгом затормозила на парковке для скорой помощи — ей было плевать, что стоянка другим машинам здесь была запрещена. Брент встретил ее у раздвижных дверей.

— Где она? — спросила Грейс.

Он удержал ее, когда она рванула внутрь. На ней были джинсы и майка с капюшоном, и даже сейчас, обезумевшая, без макияжа, не считая привычного блеска для губ, с отметиной от одеяла на лице, она была прекрасна.

— Притормози на минутку, — произнес он. — Мне нужно с тобой поговорить.

— О боже, что еще?! — Грейс почувствовала, как у нее сжался желудок, и схватила Брента за руку. — Что случилось?

Он мягко сжал ее предплечья.

— Ничего не случилось. Все так, как я сказал тебе по телефону. Но ты должна узнать кое-что прежде, чем отправишься к ней с обвинениями.

Грейс пристально посмотрела на него. Брент о чем-то умалчивал — она поняла это по его интонации. Она не могла решить, что сделать: накинуться на него с вопросами или зарыться лицом ему в грудь и разрыдаться.

Брент видел, что теперь Грейс полностью сосредоточена. Он собрался с духом перед тем, как сообщить ей новость, которая — он был уверен — не обрадует ее. Он хотел бы оградить ее от правды, но не мог.

— Она пьяна, Грейс. Уровень алкоголя у нее в крови — в два раза выше допустимой нормы.

Грейс попыталась протестовать:

— Это ошибка.

Брент покачал головой:

— Она пьяна в стельку.

Грейс недоверчиво уставилась на него. Неужели это происходит наяву? Глядя в спокойные золотисто-карие глаза Брента, она понимала, что он говорит правду.

Охватившая ее волна гнева смешалась с терзавшей ее до этого горючей смесью страха и тревоги. Не считая пары отдельных эпизодов, она все это время ходила вокруг Таш на цыпочках, старалась давать ей свободу, показать, что доверяет ей. И вот что получила взамен!

Сначала племянница начала курить, а теперь сбежала из дома посреди ночи, напилась и попала в аварию!

Окончательно сломленная, Грейс посмотрела на Брента в полном отчаянии. Вот что случилось, стоило ей на секунду отвернуться. Стоило ей начать хоть немного думать о себе.

— Рассказывай все по порядку.

Отодвинув занавеску, Грейс увидела спящую Таш. Девочка лежала на каталке и выглядела такой маленькой и хрупкой, что гнев и отчаяние Грейс тут же испарились. На вид ее племяннице сейчас можно было дать не больше двенадцати лет.

Такая юная и невинная.

Таш открыла глаза и увидела два хмурых лица, воззрившиеся на нее сверху вниз. Ее губы искривились.

— Я же просила не звонить ей, — произнесла она, глядя на Брента и словно не замечая Грейс. У нее заплетался язык, а в голосе звучала явная агрессия.

— Таш!

— Ну что?! — воскликнула племянница. У нее потекла тушь, и она, похожая на панду, вонзила в Грейс взгляд, полный ненависти. — Тебе разве не все равно?

Грейс охватило такое чувство, будто Таш огрела ее кастетом по голове. Она вздохнула, пытаясь сохранять спокойствие.

Это не помогло.

— О чем ты говоришь? — спросила она, подходя к каталке. — Конечно, мне не все равно! — воскликнула она. — Думаешь, меня не беспокоит то, что ты сбегаешь по ночам, напиваешься, садишься в машины с нетрезвыми людьми и врезаешься в фонарные столбы?

Грейс почувствовала, что у нее дрожат пальцы, и вцепилась ими в металлический поручень каталки.

— Ты могла погибнуть! — прорычала она. — Вы все могли погибнуть.

— Ну и что? Зато сейчас я была бы с мамочкой.

Грейс почувствовала холод в сердце. Неужели Таш хотела умереть? Она уже спрашивала ее об этом пару недель назад во время инцидента с сигаретами, но что, если ее племянница и вправду вынашивала мысли о суициде?

— Думаешь, твоя мама хотела бы, чтобы ты умерла в пятнадцать лет? Ты действительно так думаешь?! — вопрошала Грейс, переходя на более высокие ноты. Она чувствовала, что теряет над собой всякий контроль. — Так вот, могу сказать тебе с полной уверенностью: это не так. Она пришла бы в ужас.