Салли Уилбрик - Я тебя подожду...

— Ох, я так виновата, — сокрушенно промолвила Джесс, и Шарль нежно поцеловал ее в уголок рта.

— А о твоем отъезде, дорогая, не могло быть и речи. Я так ждал тебя целых полгода, так что можешь не надеяться, что я отпущу тебя.

Ну что оставалось делать? Девушка поцеловала его и с улыбкой призналась:

— Э-э… если тебе интересно, я… ну, если быть честной, то… то ты тоже волновал меня. Я начала думать о тебе… гмм… так, как никогда не думала ни об одном мужчине.

— Малышка!

— О, в то время я плохо понимала происходящее. Но теперь вижу: еще в сентябре, когда ты приехал в Англию и предложил мне покататься верхом и тем разозлил меня, я стала думать о Шарле Каране не просто как о кузене Жана…

— Пожалуйста, мой цветочек, не останавливайся, что бы ни случилось. Рассказывай все, — велел Каран.

Джессика рассмеялась. Только теперь она начала понимать, как Шарль любил ее, какой осторожной и бережной была его любовь, поэтому она отбросила остатки застенчивости и продолжила исповедь:

— Ты заставлял меня сердиться, смеяться, а то и бунтовать. Значит, сумел подобрать ко мне ключик. Я обнаружила, что рассказываю тебе даже то, о чем и не заикалась никому на свете!

— Я думал об этом, — мягко перебил Шарль. — И терялся в догадках: то ли ты начинала доверять мне больше, чем Жану, то ли я ничего для тебя не значил и тебе все равно, что мне рассказывать. Вот поэтому, малышка, я и старался держаться от тебя подальше большую часть уик-энда, а иногда клялся, что больше не приеду.

— И все же приезжал, — злорадно напомнила Джесс.

— И страшно злился, что ты проводишь все время в конюшне, — тоже вспомнил он. — А пару недель назад я пригласил тебя в школу верховой езды, но ты нахально ответила, что уже была там!

— Неужели нахально? — удивилась Джесс.

— Я чувствителен, — усмехнулся Шарль. — И подумал, что ты ездила туда с этим чертовым коновалом!

— Не может быть! Так ты ревнивый?

— Чертовски, — кивнул Каран. — Не говоря о том, что Максим и Анри получили указание в мое отсутствие следить за тобой как за любимой дочерью. Потому я был уверен, что никто не посмеет докучать тебе в мое отсутствие. — Затем Каран улыбнулся, посмотрел любимой в глаза и пробормотал: — Тогда еще я понял, что время для… — он замялся, подыскивая подходящее слово, — близости, которой я пытался достичь, еще не настало, и на следующие выходные нарочно остался в Париже.

— Но через неделю все-таки приехал, — спокойно напомнила Джесс.

— Не смог удержаться. Это была годовщина твоей свадьбы. Не вынес мысли, что ты одинока и несчастна.

— Так ты приехал специально?

— Ты еще не поняла, что я тебя обожаю? — просто спросил Каран.

— Ох, Шарль… — тихонько вскрикнула девушка.

— Ты достаточно настрадалась, маленькая, — тихо сказал он и поцеловал Джесс, прежде чем продолжил рассказ. — И я тоже. Я превратился в психопата и боялся сорваться и уничтожить все, чего надеялся достичь. Для этого было достаточно обнять тебя и сказать о своих чувствах.

Девушка поняла, что Шарль действительно испытывал адские муки.

— Потому ты и не приехал потом опять? — спросила она.

Шарль кивнул.

— Ты скучала по мне?

Застенчивость вернулась и угрожала снова затопить Джесс с головой. Но любимый так откровенен с ней, что она не могла отплатить ему неблагодарностью.

— Ревность — не только твоя черта, — сказала она и увидела, как на лице Шарля вновь расцвела белозубая улыбка. Зрелище было чудесное.

— Ты думала, я шляюсь по парижским ночным клубам!.. — воскликнул он. — И сильно ты ревновала?

— Сильно. Но сначала я подумала, ты заболел, — смущенно призналась Джесс и, получив в награду еще один поцелуй, испугалась, что дальнейшие вопросы о ревности вновь вгонят ее в краску, и быстро напомнила: — А в среду ты прилетел из Парижа.

— К тому времени я отчаялся, — признался Каран. — Поэтому поддался искушению и приехал — только тебя не было. Рене сказала, ты в Лионе, и я отправился на поиски.

— У тебя же было какое-то дело в Лионе, — напомнила Джесс.

— Этим делом была ты, малышка. Я приехал только найти тебя.

— Ох, Шарль! — весело засмеялась она. — И ведь нашел!

— Да. Ты тогда была такая дерзкая, легкомысленная, очаровательная, и я влюбился в тебя сильнее прежнего. И разве странно, дорогая, что, вернувшись домой и увидев, что моя веселая сотрапезница куда-то исчезла, на мгновение потерял голову от огорчения и выпалил, что хочу жениться на тебе?

— Я… не знала, что и сказать, — беспомощно пролепетала Джесс.

— Твой испуганный вид говорил сам за себя, — кивнул Каран и тут же признался: — Я и сам дрожал от страха, и так продолжалось до вечера, когда узнал об ужасном и бессмысленном бремени, которое ты несла в одиночку. — Шарль крепко прижал девушку к себе. — До воскресенья, обожаемая Джессика, у меня было время сменить тактику. Тогда же ты призналась мне, что фригидна. Конечно, поведение несчастного Жана заставило тебя окаменеть и не способствовало преодолению твоей природной застенчивости, но я подумал, что вера в собственную фригидность вызвана у тебя еще и страхом перед насилием. Маленькая, я долго бился над тем, как преодолеть твои комплексы.

— Ты так много думал обо мне?

— Постоянно, — ответил Шарль. — И в тот вечер ты, дорогая, как обычно, не выходила у меня из головы. Я лежал в постели и пытался читать, а сам думал, насколько успешной оказалась моя новая стратегия: чаще бывать вместе и заставить тебя привыкнуть ко мне. Ты ведь не захотела после обеда посидеть со мной в гостиной…

— Я была немного… э-э… не в своей тарелке, — созналась Джесс. — Не спала уже вторую ночь и подумала, что так дальше продолжаться не может. Хотела доказать тебе — ведь моим словам ты не поверил, — что у нашего брака нет будущего… — Голос ее угас, но при виде влюбленной улыбки Шарля в сердце девушки вновь вспыхнула радость.

— Счастье мое, ты выбрала самый отчаянный способ, — пробормотал Шарль. — Ты не поверишь, как стучала кровь у меня в висках и колотилось сердце, когда ты спросила: «Можно мне спать с вами?»

— Ты решил, что я нахалка…

— Я решил — ты просто чудо. Однажды ты сказала мне, что быть смелой — значит делать то, чего боишься, а я видел, какая ты смелая и в то же время испуганная. — Его голос стал тише и выразительнее. — Кроме того, я догадывался, любимая, что должен был означать приход ко мне испуганной, но смелой и отважной женщины… и у меня чуть не разорвалось сердце при мысли о том, что ты немножко любишь меня.

Джессика смущенно улыбнулась, не в силах отрицать очевидное, и Шарль нежно прикоснулся губами к ее губам.