Бетти Монт - Тихая гавань

— Как он заметил, время на его стороне. У него еще все впереди. Он забудет вас. — Лоренс глубоко вздохнул и очертя голову хрипло произнес: — А я — нет. Я люблю вас. Я еще никогда никого не любил, слава Богу. Говорят, что любовь прекрасна, но это неправда — любовь ранит. Не думаю, что дольше смогу выносить это. Лучше уж разрубить все одним ударом, так что, если вы собираетесь и мне сказать, что никогда не чувствовали ко мне ничего подобного, делайте это сейчас.

Она взглянула на него огромными сияющими глазами и прикоснулась ладонью к его щеке.

— Лоренс…

— Не надо, — грубо сказал он, отводя ее руку. — Вы говорите со мной так же, как с этим мальчишкой. Мне не нужны ни ваша доброта, Мэй, ни ваше сочувствие. Если вы не можете полюбить меня, скажите об этом прямо.

Она внимательно и серьезно смотрела на него.

— А как же ваша девушка? Вы не можете любить нас обеих, Лоренс. Я видела, как вы целовали ее…

— Вы видели, как она целовала меня! — выпалил он. — Мэй, поверьте мне: между мной и Ванессой никогда не было ничего серьезного. Мы встречались, но не любили друг друга и даже не спали вместе. Это было удобно и ей, и мне — иметь кого-нибудь, с кем можно выйти в свет. Только и всего. Возможно, когда-нибудь мы и поженились бы, но это была бы ужасная ошибка. Я содрогаюсь при мысли о том, во что могла бы превратиться моя жизнь!

Он видел, что еще не вполне убедил Мэй.

— А вы уверены, что и она не любит вас? Судя по тому, как она вас целовала…

— Это был спектакль! Вы ее не знаете. Ванесса холодна, умна и очень расчетлива. Она поняла, что я изменился, и попыталась вернуть меня…

— И вы говорите, что она вас не любит?

— Я знаю, что это так! Ванессе нужен не я, а только мои деньги. У ее отца финансовые проблемы, и она вознамерилась поскорее обзавестись богатым мужем.

— Бедная Ванесса, — пробормотала Мэй с растерянным видом. — Как вы можете быть столь уверенным в том, что она не любит вас, Лоренс? Вы ведь не так уж хорошо разбираетесь в людях, не правда ли?

Он вынужден был согласиться с последним замечанием.

— Но в отношении Ванессы мне все ясно. Во время ланча она пыталась заставить меня сделать ей предложение. Я когда сегодня я заехал в офис, секретарша сказала, что Ванесса уже помолвлена с другим. Она поставила на меня — и проиграла, поэтому бросилась к моему другу, который тоже не бедствует. Тот звонил мне сообщить, что на днях они поженятся.

— Вот это да! — Мэй казалась потрясенной.

— Быстрая работа, — согласился Лоренс, цинично скривив губы. — Я же говорил вам, что ее чувства тут ни при чем. Так же, как и мои. Думаю, этот брак вполне может стать удачным. Джарвис — искушенный мужчина, был женат не раз, и он любит ее не больше, чем она его. Я знаю, он увлечен ею и даже не скрывает этого. Он очень богат, намного старше ее и не станет требовать от нее слишком многого или питать иллюзий на ее счет. Но он будет с ней щедр, и она вполне впишется в его жизненный уклад и круг друзей. Они прекрасно подходят друг другу.

Мэй искоса взглянула на него.

— Вы водите знакомство с жуткими людьми, Лоренс. Циничный и искушенный — к вам тоже можно применить эти определения, не так ли?

Он поморщился.

— Циничный — может быть. Искушенный? Нет, я всегда был слишком занят. У меня не оставалось времени на любовь. — Лоренс взглянул на нее, в этом взгляде можно было прочесть все, что он чувствовал. — До тех пор пока я не встретил вас.

Она легонько обвела пальцем контур его губ, и дыхание Лоренса пресеклось.

— Мэй… Я люблю вас…

— Зачем так часто это говорить? — мягко сказала она. — Лучше поцелуй меня.

Лоренсу не нужно было повторять дважды. Он обхватил ее голову ладонями и поцеловал в теплые, щедрые губы, вложив в поцелуй всю свою страсть, все желание.

Мэй обняла его за шею и поцеловала в ответ, заставив запылать его тело. Закрыв глаза, Лоренс держал ее в объятиях, чувствуя, как кружится голова, и испытывая такое счастье, от которого перехватывало дыхание.

Он почувствовал, как шевелятся ее губы, шепча:

— Я тоже люблю тебя, Лоренс.

Его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Это правда? — Он посмотрел на нее лихорадочно блестевшими глазами.

— О да. Когда я уходила сегодня утром из твоего дома, я была так несчастна. Видеть тебя с другой женщиной было невыносимо. Я должна была уйти! Я не смогла бы притворяться и быть вежливой с ней.

Он застонал.

— А я боялся, что ты ушла потому, что я тебе безразличен!

— Ты даже не представляешь, насколько небезразличен мне! Я поняла, что люблю тебя, еще в день моего рождения. Когда ты приехал, я взглянула на тебя и почувствовала себя очень странно — это не могло быть ничем иным, кроме любви… Хотя раз или два мне все же хотелось отвесить тебе пощечину, когда ты говорил глупости о своей матери. Я люблю твою маму — она чудесная; тебе нужно было быть добрее с ней!

Он с нежностью посмотрел на Мэй.

— Ты тоже чудесная — знаешь об этом? Ты выйдешь за меня замуж? И скоро — это должно произойти как можно скорее! Потому что я с ума сойду, если в ближайшее время не затащу тебя в постель!

Мэй покраснела, и его сердце перевернулось. Но затем она вздохнула, и ее лицо стало очень серьезным.

— Я не знаю… Я не могу, Лоренс, правда, не могу…

Он оцепенел, по спине пробежал холодок.

— Не можешь стать моей женой? Но почему? — От отчаяния его голос стал хриплым. — Если ты любишь меня, то почему не можешь выйти за меня замуж?

— Если мы поженимся, ты захочешь, чтобы я жила в твоем доме. А ты знаешь, какое обещание я дала детям, и не нарушу его. Я также не могу выгнать своих друзей: этот дом стал и их домом. В приютах для престарелых они были бы несчастны, а я их люблю.

Лоренс с облегчением вздохнул. На какое-то мгновение он было подумал, что она любит недостаточно, чтобы стать его женой.

— Возможно, я в чем-то и глуп, но решить вопрос о том, где нам жить, мне по силам. Здесь нет никакой проблемы. Я никогда не любил свой дом. Я видел там так мало хорошего. Моя мать права — он давит тяжелыми воспоминаниями и ее, и меня. Я продам его без малейших сожалений.

Ее лицо просияло.

— И переедешь сюда, к нам?

Он кивнул, улыбаясь ей.

Ее широко распахнутые глаза мгновение лучились радостью, а затем она произнесла упавшим голосом:

— Ты уверен, Лоренс? Сможешь ли ты все это вынести? Ты привык к спокойной, размеренной жизни. Твой дом элегантный и тихий, там слышно даже тиканье часов! А здесь царит настоящий бедлам, когда все собираются дома. Дети вопят, собаки лают, Нэнси и Билл ругаются — и нигде не найти покоя и уединения. Это сведет тебя с ума.