Вайолетт Лайонз - Когда падают звезды...

– А где мы будем жить?

– Да где угодно! Хочешь, поселимся на Мадагаскаре? – сразу оживился Джеф. – Можно в Индонезии.

– Но ты же говорил, что нужен отцу. Разве он тебя отпустит?

– Знаешь, дорогая, твой побег сыграл немаловажную роль в папиной жизни, – загадочно промолвил молодой человек. – Он так перенервничал из-за всей этой истории с сорвавшейся свадьбой, что ему стало сильно хуже.

– О Господи, – с непреувеличенным страхом воскликнула девушка. – И как он сейчас?

– А сейчас он очень даже ничего. Видишь ли, не зря говорят, что нет худа без добра. Ему в какой-то момент стало настолько плохо, что пришлось согласиться на одну операцию, которой он всегда почему-то страшно боялся. Так что он провел полтора месяца в хорошем швейцарском санатории, и теперь, по-моему, совершенно здоров. Надеюсь, проживет не меньше, чем до восьмидесяти – у него в роду все жили долго. Кроме тех, конечно, кто умирал не своей смертью. Дед, например, скончался в возрасте девяноста двух лет. А там, глядишь, и младший сын вырастет, так что в наследнике теперь нет особой необходимости, а, следовательно, я ему не так уж и нужен дома. Я буду, конечно, продолжать на него работать, но где я буду жить – это мое дело.

– А тогда можно мы поселимся в той квартире? – прошептала Сильвия голосом маленькой девочки, предвкушающей рождественский подарок.

– Которую отец для меня снимал? Сожалею, но я от нее уже отказался. Она страшно дорого обходилась, к тому же там ты разбила мне сердце. Да я и не собирался больше надолго возвращаться в Штаты.

– Жалко, – искренне сказала девушка, – а я даже не успела ее всю осмотреть. И на крышу так и не попала. Что ж делать, придется ехать на Мадагаскар… Ой, Джеффри, а… то платье еще живо? – спросила она не без колебаний.

– М-м-м… платье? – Джеф сделал вид, что не совсем ее понимает. – А, с дыркой на спине и непристойным разрезом сбоку? Ты знаешь, я подумал, что ты совершенно права, оно абсолютно неприличное. Я отдал его в сиротский приют, они там моют им полы, – добавил он со злорадной усмешкой.

– Бедные дети, – вздохнула Сильвия. – Представляю, как это неудобно. А мой жемчуг ты отдал им в качестве погремушки?

– Все твои наряды остались в той самой злополучной крепости, которая теперь, наверное, вызывает у тебя ужас, – признался молодой человек, видя, что она ему нисколько не верит. – Я собирался все это отдать тебе прямо на месте. Если хочешь, прикажу переслать твою одежду в Штаты.

– А давай мы лучше туда вернемся, – предложила девушка. – На самом деле, мне там очень понравилось. Я бы с удовольствием ее осмотрела, даже пожила там некоторое время. Кстати, а чем еще владеет твой отец?

– Ну, кое-какой землей… – начал Джеффри. – Порядочной, надо сказать. Виноградники, поля, пастбища, масличные плантации… Кажется, акциями нескольких крупных горнодобывающих компаний. Еще есть дома в Касабланке и в Удж-де. А что, считаешь, сколько получишь за меня приданного?

– Просто интересно знать, какой компанией ты управляешь, – обиделась девушка. – Не хочешь, не говори.

– А-а, – понял молодой человек, – это пароходная компания. Грузоперевозки. Главный офис – в Касабланке, основное представительство – в Марселе.

Он замолчал, потом продолжил:

– Ну, про меня и мою семью ты, по-моему, уже все знаешь. Теперь я намерен услышать о твоей жизни.

– Да мне особо нечего рассказывать, – пожав плечами, проговорила Сильвия. – Я – самая обычная американская девушка. Родилась в Джонстауне, закончила там школу, потом переехала в Нью-Йорк, где меня по знакомству устроили на работу в отель. Заочно закончила колледж, учила иностранные языки, просто так, для развлечения: всегда были к ним способности. Потом чуть не вышла замуж за своего троюродного брата, но, слава Богу, хватило ума этого не делать. Он был старше меня на восемь лет, довольно состоятелен и даже красив. Но только я его не любила, а он, кажется, меня, – тут же пояснила Сильвия, увидев, что Джеффри заметно помрачнел. – Наши матери хотели, чтобы мы поженились. Но ему почему-то очень не понравилось, что я собираюсь стать гидом-переводчиком. Он даже устроил мне сцену. Ну, я тоже вспылила, поскольку считала, что это мое дело, и мы расстались.

– А твои родители?

– Мой отец был летчиком-испытателем и погиб, когда мне едва исполнилось четыре года, так что я его толком не помню. Я осталась с мамой. Она скоро опять вышла замуж, но отчим мне никогда не казался близким человеком, хотя отношения у нас всегда были прекрасные. Потом у них родились дети, целых трое, так что мама больше не могла уделять мне много времени. Поэтому я так спокойно после школы уехала в Нью-Йорк. Хотя она, конечно, обо мне заботилась. Она до сих пор как-то слишком за меня беспокоится. По-моему, маме все еще немного стыдно передо мной за то, что она вышла замуж через два года после папиной смерти, хотя я ее нисколько и не осуждала.

А вот мой дед, мамин отец, был очень интересным, и, наверное, самым близким мне человеком. Он был востоковедом, много путешествовал, несколько раз ездил в Египет. Когда я была еще совсем маленькой, сразу после маминого второго брака, я часто у него подолгу жила, и он мне очень много рассказывал. Наверное, у меня от него эта страсть к приключениям. Он неплохо говорил по-арабски, даже немножко учил меня. У нас с ним были прекрасные отношения, мы почему-то друг в друге души не чаяли, так что дед фактически заменил мне отца. Для меня не было лучшего развлечения, чем слушать его рассказы. А какая у него была коллекция восточных редкостей! Правда, он завещал ее музею… В общем, когда он умер, мне его ужасно не хватало, поэтому я сама стала читать книги о Египте и решила, что когда вырасту, выучу арабский и обязательно съезжу в эту страну. Впрочем, я была совсем не против побывать и в других восточных странах, – добавила Сильвия, чтобы не обижать Джеффри.

– Понятно, – отозвался тот. – А я все гадал, почему ты учила арабский язык. Все-таки не слишком банальное развлечение для самой обычной американской девушки. Ладно, это я понял. А теперь я хочу услышать поподробнее о том, как ты родилась.

– А что я могу тебе рассказать? – удивилась Сильвия. – Ты думаешь, я помню момент своего рождения?

– Да, действительно, ты вряд ли это помнишь, – согласился Джеф. – Хорошо, придется расспрашивать твою маму. Я уверен, что если она немного напряжет свою память, то вспомнит, как однажды ночью нашла тебя где-нибудь в поле. А неподалеку, вероятно, валялись какие-то загадочные дымящиеся обломки.

– Что за чушь? – пробормотала девушка. – Судя по моей метрике, я родилась в Джонстауне, думаю, в обычном родильном доме.