На закате лета (СИ) - Хилл Алекс

— Но там… — начинаю я, вспоминая детали. — Парень на отдыхе.

— И что? Я несколько лет живу на берегу моря, обстановка одна из ниточек вдохновения. И, кстати, там океан.

— Девушка приезжая.

— Да, Аврора. На курорты приезжает больше людей, чем там живет. Встретить кого-то местного практически невозможно, особенно в сезон. Дальше…

— Ну-у-у… Она похожа на меня.

— Чем?

— Да всем! — надрывно выпаливаю я, потому что приходится признаться, что я и сама считаю себя никчемной и жалкой. — То, что ты поменял имя и цвет волос…

Давид кладет перед моим носом свой телефон и показывает пальцем:

— Смотри на дату.

«21 июля»

Это дата первой записи. Так он начал это писать еще до нашего знакомства. Получается, героиня была придумана до меня. И все-таки… Может именно из-за нашей схожести Давид меня и выбрал? Да! Это все объясняет! Или нет? Я снова себя накручиваю?

— Но в последней главе — яхта, секс. Ты даже белье мое описал! А стихи! — вываливаю последние аргументы.

И этого хватает, чтобы вывести Давида из себя. Он поднимается на ноги и обхватывает голову, расставляя локти в стороны и расхаживая туда-сюда. С опаской за ним наблюдаю, не понимая, что от него можно ожидать.

— Да, Аврора. Это так. Я встретил тебя, и у меня сорвало крышу. Ко всем чертям! Напрочь! Нахрен! Я видел тебя, просто закрывая глаза. И какая-то часть деталей попала в текст, но я не представлял тебя в этой героине, как и себя на месте героя. Так это не работает, они находятся в отдельной плоскости. Есть жизнь, а есть творчество. Конечно, я могу взять какие-то моменты из реальности, но это не значит, что все досконально. Я не переплетаю эти два мира. Я вижу границу. Не нужно искать в моих героях меня или мои тайные желания и потребности. Все это чушь! Я сейчас перед тобой! Настоящий! Считаешь, если бы я был тем придурком, о котором пишу, то прыгнул бы в первый самолет после того, как ты бросила трубку? Уговаривал бы полчаса незнакомого парня позвонить тебе и наплести эту чушь про пиццу, потому что боялся, что ты не скажешь мне свой адрес и придется хрен знает сколько времени потратить на то, чтобы найти тебя в этом чертовом городе, стучась в каждую дверь? Он бы так сделал?!

Ответ очевиден… И эта очевидность стучит железным молоточком по моей макушке.

— Тогда зачем ты это пишешь? — мой голос звучит так тихо, что едва можно разобрать слова.

— Потому, что могу! Потому, что это читают. Потому, что получаю за это деньги. Это моя работа и она мне нравится! Я умею придумывать истории, в моей голове рождаются разные герои и живут отдельной жизнью. Все, что я пишу, не инструкция по применению и не мемуары. Каждый сам делает выводы, что он видит и как воспринимает. Я всего лишь рассказчик. У меня есть несколько романов в жанре приключенческое фэнтези. И что я теперь, эльф? Также есть серия книг под женским псевдонимом, где повествование ведется от лица девушек и женщин. Может мне пол сменить?

Хватаюсь за чашку с чаем и выпиваю залпом половину, стараясь сбить привкус идиотизма всей этой ситуации. Оказалось, меня так легко подловить. Знала Марго, куда целиться, или стреляла наугад — попала она четко.

Давид вдруг хватает свой телефон. И мне кажется, что сейчас он просто пошлет меня и хлопнет дверью. Я бы, наверное, так и сделала. Но он садится на стул и принимается стучать пальцами по экрану.

— Давид…

— Дай мне десять минут.

Время тянется мучительно долго. Болтаю остывший чай в чашке, тихо наблюдая за сосредоточенным Давидом. Он что-то пишет, это очевидно, но мне с каждой минутой становится все труднее и труднее сдерживаться, потому что открытия в моих мыслях обескураживающие и очень страшные. По-хорошему страшные, но при этом от них все равно мороз по коже.

Чувство вины щекочет нервы. И виновата я не только перед Давидом, но и перед собой. Насколько же я себя не ценю и не люблю, что увидела в той героине свое отражение? Получается, это не Давид считает меня такой, а я сама. Ну и Марго, конечно. Хотя это сейчас не так уж важно.

Я так привыкла принижать себя, что повелась на первое сомнительное подтверждение своих недостатков. Это ведь мой личный рецепт. На нем моя подпись и печать. Жалкая, странная, отчаянная, ни на что не годная — эти определения не выбирали меня, я их выбрала и смирилась, ведь так проще оправдываться.

Ты одна?

Я слишком сложная и разбитая для отношений с кем-то.

Познакомимся?

Ты меня не поймешь.

Занимаешься нелюбимым делом?

У меня нет выхода! Я больше ничего не умею!

У тебя плохое настроение?

Жизнь ненавидит меня. Она несправедлива и подкидывает одни только испытания и неприятности.

И как же легко находиться в этом коконе, даже если он тебя душит. Ведь за его пределами мир. Огромный. С тысячами возможностей, но они требуют усилий, смелости, решительности. Куда проще сидеть на месте и жаловаться, что жизнь тебя обижает и не дает шанса.

Все счастливые люди — идиоты. Все богатые — обманщики. Красивые — нарциссы и эгоисты. Успешные — везунчики.

А я? Я просто неудачница, которая даже не пытается что-то изменить. Течение несет меня, как безжизненное бревно. Нет ни рук, ни ног, ни желания плыть. И пусть впереди водопад, я даже пальцем не пошевелю, чтобы сменить направление.

Это кошмар.

Страшный сон наяву, когда понимаешь, что ты сделал с собой. Со своей жизнью. Бездействуя, откладывая все до лучших времен, даже не собираясь заняться их реализацией, словно это может сделать кто-то вместо тебя. Не может. Так не бывает. И я взвалила всю ответственность на Давида и так обрадовалась, что он провалился. И я понимаю это только сейчас. Я спешила вернуться в свой привычный кокон, чтобы и дальше ничего не делать.

Шансов не счесть, они повсюду. Каждую секунду что-то происходит или может произойти, если оторвать свою пятую точку от старого дивана и прыгнуть в пустоту. А я сбежала… Шагнула назад и понеслась со всех ног. Не в работе дело. Я даже возвращаться туда не хочу. Этот предлог лишь удачно подвернулся, как и выходка Марго. Я этого ждала, чтобы все бросить. Чтобы не пришлось меняться. Потому что меня не может изменить кто-то или что-то, только я сама. А для этого необходимо взглянуть на себя своими же глазами. И то, что увидела я — меня ужасает.

Не Давид должен меня лечить. Не он должен меня добиваться и извиняться. Мне самой сначала необходимо себя поймать. Схватить крепко и встряхнуть, как следует.

Очнись, Аврора! Проснись уже, наконец! Все это не сон! Это твоя жизнь. Так сделай уже хоть что-нибудь! Хватит прятаться и жаловаться на судьбу! Все, что тебя окружает, создано твоими руками!

— Закончил, — сухо произносит Давид. — Еще сыровато, но, надеюсь, ты поймешь то, что я хочу показать.

Принимаю из его рук телефон, и на первой же строчке сердце вздрагивает, а новая порция слез жжет глаза.

«Она затронула что-то в глубине души. Нашла ключи от тайной комнаты и вошла в нее, как к себе домой. Предназначения сомнительны, как и родство душ, но схожесть на химическом и эмоциональном уровне нельзя отрицать. Так странно смотреть на человека, которого не знаешь, и уже ему верить. Необычно и непривычно слышать рассуждения, которые откликаются твоим мыслям. Видеть перед собой ее, и с каждой минутой погружаться все глубже под воду, но не задыхаясь, а получая возможность дышать полной грудью.»

Стираю пальцами слезы и усилием воли заставляю себя прекратить плакать, потому что хочу прочесть до конца. Так какой же он меня видит? Если все это время рядом с Давидом я чувствовала себя настоящей, то может я смогу, наконец-то, увидеть себя не сквозь нити кокона?

«И даже звездное небо не такое прекрасное, как она. Когда смотришь и не веришь, что эта девушка может быть реальной. Такой, какую всегда желал. Страстной, дерзкой, милой и нежной. Умеющей за себя постоять, но моментами пугливой и эмоциональной. Ей нужно время привыкнуть, освоиться, и как только она себя отпускает… Это взрыв чистой энергии притяжения. Рассудительная, вдумчивая, знающая о принципах, уважающая чужие границы. Она слушает и слышит, не боится спорить, но уступчива и легка на подъем, если ты заслужишь ее доверие. Она разная. Каждый миг. Каждую секунду. Она отражение и уникальная картинка. Она все сразу. Не угадаешь, но так приятно гадать.