На моих условиях (СИ) - Настя Орлова

подумать, — говорю я, ежась от внезапного холодка, ползущего вниз по спине. — Почему он звонил тебе?

— Наверное, думал, что я знаю где ты. Влада, я чувствую себя ужасно, — подруга печально вздыхает. — Он, кажется, всерьез беспокоится. Может и нет ничего у него с этой Ликой?

При мысли о том, что может и не может быть между моим мужем и красавицей-певицей, мое сердце болезненно сжимается.

— Что ты ему сказала? — спрашиваю упавшим голосом.

— Что я могла сказать? Призналась, что видела тебя вчера, и все было хорошо. Про Лику, конечно, умолчала. Господи, от его ледяного молчания мне хотелось спрятаться под стол — у меня ощущение, будто он видел меня насквозь! — говорит Варя, понижая голос. — Он знает, что ты не ночевала в его квартире.

— Ну и что? Я и не обязана, — мой голос звучит неоправданно резко.

— Может, позвонишь ему?

— Не буду. Если позвонит — возьму трубку.

— Ладно, но ты все-таки не обвиняй его раньше времени, — мнется подруга. — Ну, мало ли, что Лика забыла там.

— Варь, ты с чего вдруг заделалась адвокатом Андреева? — бросаю раздраженно.

— Просто… Зря я тебе показала тот пост в Инсте. Надо было сначала самой расследование провести, чтобы не волновать тебя понапрасну.

— Я не маленькая девочка и со всем этим справлюсь. Знаешь, я…

В этот момент в трубке раздается звук второго входящего. Стоит мне взглянуть на экран, как сердце уходит в пятки.

— Варь, у меня Андреев на второй линии, — говорю шепотом, словно он может меня услышать.

— О! Ты же поговоришь с ним, да? — и не дожидаясь ответа, добавляет. — Ладно, держи меня в курсе. Пока.

Варя отключается, а экран продолжает светиться. Резко зажмурившись, я снимаю трубку.

— Привет, — говорю подчеркнуто спокойно.

— Это что такое, Влада? — раздается требовательный голос, сдобренный смачным ругательством. — Это такой типично женский способ донести до меня, что тебя что-то не устраивает?

— Не понимаю о чем ты.

— Не принимай меня за идиота! — рявкает Максим. — Почему ты не ночевала дома?

— А я обязана? — враждебно парирую я. — К тому же, сегодня я как раз ночевала у себя дома.

— Не доводи меня, Влада, — советует он мрачно. — Мне до этого остался один крохотный шажок. Предупреждаю тебя, последствия тебе не понравятся. Я не спал всю ночь, разыскивая тебя, у меня на работе полная задница, терпеть твои выкрутасы по телефону — совсем не то, что мне сейчас нужно.

— Тебе не нужно ничего терпеть, — огрызаюсь я язвительно.

— Ты, блин, серьезно? — рычит он, а спустя мгновение уже спокойнее спрашивает: — Я сделал тебе больно? Обидел чем-то?

«Мне больно от мысли, что ты сейчас с Ликой». Эти невысказанные слова становятся для меня откровением. Мне ведь действительно не обидно, это не уязвленное самолюбие — мне физически больно от того, что Максим может быть близок с кем-то другим. Когда это произошло? Когда все изменилось? Когда быть с ним стало важнее, чем все остальное?

— Влада?

Неподдельная тревога в его голосе заставляет меня почувствовать себя неблагодарным шаловливым ребенком. Даже если я не хотела оставаться в его квартире, игнорировать звонки было глупо.

— Ты ничем меня не обидел, — говорю, наконец.

— Тогда почему ты ночевала в своей старой квартире?

— Откуда ты знаешь? — подозрительно спрашиваю я, озираясь по сторонам.

— Это важно?

Я напряженно молчу.

— Я поднял на уши охрану дома, — словно нехотя признается Максим. — Когда стало понятно, что тебя нет дома, а твоей машины — на парковке, пришлось позвонить твоему отцу. Он додумался связаться с консьержем твоего комплекса и убедил мне, что ты здесь.

— Понятно.

— Что тебе понятно? — взрывается он. — Я волновался, что с тобой могло что-то случиться! Ты не вернулась домой, не брала трубку. Почему?

— Хотела подумать, — в волнении я кусаю губу.

— Все-таки, жалеешь, да? — вздыхает Андреев.

— Все слишком далеко зашло. Слишком быстро. Нам не нужно было этого делать. Ты сам должен это понимать.

— Что я должен понимать?

— Ты и я… Это просто бизнес, ты сам говорил. Не нужно было…

— Мы это уже сделали, — грубовато перебивает он. — И ты была в восторге. Впрочем, как и я.

— Физическое… — я смущенно подыскиваю подходящее слово. — Физическое удовлетворение — это не главное.

— Правда? И давно ты стала экспертом в этом вопросе? — насмешливо интересуется он, но я шестым чувством улавливаю его напряжение.

— Я думаю, мы поспешили.

— А я думаю, что ты слишком много думаешь, — он раздраженно вздыхает. — Мне пора идти, Влада. Я и так пропустил утреннюю планерку, выясняя подробности твоего внезапного исчезновения. Позвоню вечером. Будь добра, вернись в квартиру и сними трубку.

Телефон замолкает, а я еще долго держу его возле уха, слушая тишину.

Почему я не спросила Максима про Лику Власову? Я ведь всегда предпочитала честность и открытость в отношениях с людьми. Может быть, слишком боялась услышать ответ?

Глава 34

Застегнув куртку и накинув на голову капюшон, с обреченным вздохом выхожу из здания университета на улицу. Почти неделю льет дождь. Хмурое небо с низко нависающими сизыми облаками не пропускает ни луча сентябрьского солнца, окрашивая все вокруг в серые оттенки, а пронизывающий ветер продувает насквозь. Ежась от очередного порыва, торопливо бегу к парковке в надежде поскорее укрыться от дождя в салоне автомобиля, но резко оборачиваюсь, когда меня окликает знакомый голос.

— Влада, подожди!

С противоположной стороны улицы навстречу мне идет Костя. В яркой неоновой ветровке, в модных кроссовках, с растрепанными пшеничными волосами — он именно такой, каким являлся мне в мечтах на протяжении многих лет, и все же, несмотря на мгновенной вспыхнувший и угасший огонек радости, сейчас я не ощущаю даже маленькой доли былого трепета.

— Привет! Ты что тут делаешь? — спрашиваю я, пряча озябшие руки в карманах куртки.

— Через общих знакомых узнал, что у тебя пары в четыре заканчиваются, — говорит он, сверкая белозубой улыбкой. — Может, сходим куда-нибудь перекусим?

— Кость, мне до завтра надо сделать большой проект по философии, — с сомнением произношу я, переминаясь с ноги на ногу. — Извини.

Он иронично усмехается, но не выглядит обиженным.

— Ты стала такой неуловимой, Влада. Постоянно занята и недоступна. Неужели в твоем плотом расписании не найдется свободный час для старого друга?

Я чувствую болезненный укол совести от справедливости его упрека. А почему бы мне и не пойти с ним в кафе? Варя улетела отдыхать в Испанию. Максим в Салехарде уже больше недели, и дома меня никто не ждет. Я голодна, а Костя мой друг. И хотя я действительно в последнее время избегала его без видимой