Джил Гарриетт - Любовь не выбирает

Из угла, где сидел Хью, раздался какой-то сдавленный звук, но Ральф жестом остановил его.

— А теперь очередь Питера. — Он повернулся к огромному угрюмому садовнику, голоса которого никто до этого дня и не слышал. — Что ты видел необычного в тот день, когда умер хозяин?

— Я уже говорил вам, — нахмурился Питер. — Мне показалось странным, что он закапывает спящему что-то в ухо. Хозяин спал в саду, было тепло, он почти выздоровел. А тут он… Смотрю — крадется, оглядывается… Потом капнул что-то, пузырек в воду кинул и ушел. Я удивился, но не стану же я хозяев пытать…

— Питер, а почему вы об этом никому не рассказали?

— Не спрашивал никто, — угрюмо ответил садовник. — Сказали, что хозяин умер от сосудов. При чем тут капли?

— Спасибо, Питер, — вздохнул Ральф и посмотрел на дядю. — Что, дядя Хью, скажешь?

— Ничего не скажу! — раздраженно закричал Хью. — Тоже мне, следователь! Ты ничего не сможешь доказать! Подумаешь, шантаж! Докажи его. Слова слуг — глупости. Мало ли кто что слышал? Или кому что померещилось?

— Хью, — остановил его Ральф, — я знаю, что у тебя не хватило бы смелости и ума все это придумать. Скорее всего, ты попался на какой-то крупной афере и тебя заставили. Тебя использовали как марионетку. Поверь, что полиция — а теперь я имею основания обратиться туда — докажет твою виновность по всем статьям. И никто и ничто не спасет тебя. Будешь отбывать срок в вонючей тюрьме без своего антиквариата, красивых женщин, тонкого вина… А тот, кто тебя подставил, будет посмеиваться над тобой и пожинать плоды. Ты ведь знаешь, что так и будет… Хью выглядел как крыса, загнанная в угол. Элизабет с ненавистью смотрела на него. Сколько раз она просила мужа помириться с братом, сколько раз спасала его от неприятностей! Господи, как же можно так ошибаться?!

— А вот и врешь! — завизжал Хью. — Не буду я там сидеть. Меня все равно вытащат!

— Уже нет, — покачал головой Ральф. — Вы мечтали сделать виноватым меня. И если бы все получилось, как вы задумали…

— Но это не я! — закричал Хью. — Он сказал, что это совершенно безвредно. Что его только увезут в больницу и у меня будет несколько дней!

— Ну-ну, не надо так волноваться. — Ральф еле сдерживался, чтобы не задушить его. — Ты не думал, что тот препарат, который ты накапал отцу в ухо, может привести к моментальному расширению сосудов, которое вызовет обширный инсульт? Могу поверить… Но ведь кто-то надоумил тебя? Кто-то дал тебе эти капли?

— Она так долго не решалась… — Хью зло посмотрел на Элизабет, — нужно было не оставить ей выбора. Она должна была испугаться за здоровье ее драгоценного Генри.

— Кто? — не отступал Ральф. — Кто дал тебе пузырек?

— Он! — выкрикнул Хью. — Я ничего не знаю. Спрашивай у него. Это все он придумал. И шантаж. И завещание. Все он!

Мистер Ферт не изменил позы. Он лениво и спокойно посмотрел на присутствующих и развел руками.

— А вот это уже больное воображение мистера Хью. Мало ли что привидится в бреду? Я не переступал порога этого дома. У вас нет никаких доказательств.

— Доказательства есть, — вдруг проговорил Уильям, который, как и Шэрон, до этого момента хранил молчание. — Они вот в этой папке. Не было никакого нового завещания, мистер Ферт. И я знал об этом с самого начала. Почему-то Генри подозревал вас. Где-то вы оплошали. Он позвал меня, когда заболел, и попросил, чтобы я договорился о встрече с другим адвокатом: он действительно хотел изменить завещание. Но это касалось частностей. Ему хотелось добавить пункт о выделении денег на научные изыскания. Он любил своего сына и гордился им.

— Что вы говорите, — сделал удивленное лицо Ферт. — Почему же вы промолчали? Если вы знали все с самого начала, никто не мешал вам сделать заявление. Или это тоже ложь?

— Генри не собирался умирать, — спокойно ответил Уильям. — Но у меня не было никаких доказательств, что именно вы причастны к этому делу. То завещание, которое вы огласили, подлинное, но составлено оно пятнадцать лет назад. Вы всего лишь подделали дату. Не правда ли?

Шэрон и Ральф не сговариваясь открыли рты. Уильям знал все с самого начала. И вел свою игру.

— Но зачем, папа? — не выдержала Шэрон.

— Ральф должен был пройти весь путь сам, — вздохнув, ответил Уильям. — Если бы не смог, то не был бы достойным сыном. К тому же он так долго разбирался в своих чувствах. Пятнадцать лет… Считай, что я выполнял волю своего друга.

Ральф молчал. Он понимал, что Уильям заставил его пойти не самой легкой дорогой, но был ему благодарен.

— Вы задумали практически идеальное убийство, — продолжил Уильям, обращаясь к Ферту. — По вашему плану, даже если бы Элизабет обратилась в полицию, подозрение пало бы на нее и Ральфа. Вы для всех сделали их любовниками, убедив в этом слуг и подготовив достоверное письмо. Дело в том, что именно в эти дни Ральф останавливался в тех отелях, в которые вы заманивали Элизабет. Как вам только удалось сделать так, чтобы они ни разу не встретились? Если бы потребовали провести расследование и вскрытие, то единственным человеком, которому была бы выгодна смерть Генри, была бы Элизабет, которая находилась в преступной связи с сыном покойного.

— Интересно, а мне-то какой прок от чужих денег? — нагло спросил Ферт. — Я бы их никогда не получил.

— Отвечу, — не смутился Уильям. — Вам нужна была слабая безвольная женщина, которая обладала бы всеми правами. И грандиозный скандал в семье. Именно поэтому Хью так активно изображал страсть к Элизабет. Через некоторое время, чтобы избавиться от его домогательств, она отдала бы ему все. А получили бы все вы, уважаемый мистер Ферт. Так ведь?

— Так! — выкрикнул Хью. — Я должен был переводить деньги на те счета, которые он мне назовет. И он обещал мне, что все будет безопасно и законно.

— Видите ли, Хью мне очень много должен. У него не было другого выхода. Гениальная комбинация, не правда ли? — усмехнулся Ферт. — Только доказать все, что вы тут наговорили, невозможно. Я не получу ничего, но и в тюрьму не сяду. Туда пойдет мой друг Хью. А я буду продолжать обслуживать ваши интересы и зарабатывать свои честные.

— А вот тут вы ошибаетесь, — не выдержала Шэрон. — В следственном управлении разберутся.

— Это вы ошибаетесь, моя милая, — не сдавался Ферт. — Помните, что я говорил вам? Я верю только в деньги. Все продается и покупается. Исчезают улики, свидетели…

— Остановитесь, Ферт. Вы уже сказали достаточно, чтобы надолго упрятать вас в тюрьму. Не злите заседателей.

— Что-то я не вижу здесь присяжных, — опять развязно усмехнулся Ферт.

— Зато они прекрасно увидят вас, — усмехнулась Шэрон. — Вы забыли, что я снимаю серию передач? Камера всегда со мной и всегда работает. У меня получился великолепный криминальный репортаж.