Элеонора Кроуфорд - Любовная западня

Расправив на коленях смятую бумажку, она повернулась так, чтобы на записку падал свет со стороны парадного входа в гостиницу. «Я ни в коем случае не хотел причинить тебе боль. Пожалуйста, прости меня. Рокки». На редкость краткое для него послание. Судя по всему, даже ее брату изменило всегдашнее красноречие.

— От Рокки, — тупо сказала она. — Просит, чтобы я его простила.

— И что же ты?

Флора закусила губу, изо всех сил стараясь не расплакаться.

— Он же мой брат, — чуть слышно проговорила она. — И я люблю его.

Дэн завел мотор, и они выехали на улицу, запруженную народом. Жизнь шла своим чередом, и повсюду царило оживление. Люди весело разговаривали на ходу и смеялись. Из двери бара, где торговали спиртными напитками, доносилась ритмичная музыка. В воздухе витал пряный аромат пищи, которую готовились подать к столу. И только я чувствую лишь отчаяние, подумала вдруг Флора.

Не говоря ни слова, они поехали по прибрежному шоссе, и у нее еще сильнее защемило сердце. Слезы неслышно струились по щекам, и она сидела, по-прежнему отвернувшись от него. Налетавшие порывы ветра развевали волосы, освежали мокрое от слез лицо.

Не в силах больше сдерживаться, Флора повернулась и посмотрела на Дэна.

— Извини, — сказала она срывающимся от волнения голосом. — Не знаю, что тут можно еще сказать. Извини.

— Ты тоже извини меня, — спокойно ответил он.

Свернув с шоссе, он остановил машину на небольшом выступе утеса, у подножия которого виднелся грот. Изгибающаяся полумесяцем полоска белоснежного песка блестела при свете луны, спокойное море тускло светилось в темноте.

— Я прошу прощения за брата и за проблемы, которые он тебе доставил.

— Тебе ни к чему извиняться за него. Он и сам неплохо с этим справился.

— Наверное, его иск стоил твоей компании массу времени и денег.

Дэн пожал плечами.

— У нас есть свой юридический отдел, ведь это неотъемлемая часть бизнеса. Само по себе дело просто смехотворное, и если бы оно дошло до суда, уверяю тебя, все бы очень быстро кончилось. После того как я выяснил, о чем идет речь, я и думать о нем забыл. — Сделав паузу, он внимательно посмотрел на нее. — Флора, я боялся потерять ни деньги, ни что-либо, имеющее отношение к этому делу, я боялся потерять тебя.

— Меня? — прошептала она.

— Да. Единственное, чего мне хотелось, — чтобы эта дурацкая история поскорее закончилась, а ты бы по-прежнему любила меня.

На глазах у нее снова выступили слезы.

— Но почему ты ничего мне не сказал? Почему не рассказал, как все было на самом деле?

— Потому что тогда необходимо было выставить твоего брата в неблаговидном свете. Я не мог на это пойти. Ты же любишь его. Ты — на редкость преданная сестра, Флора. Меня это тронуло, и я не в состоянии был одним махом поставить крест на всем. Надеялся, мы сумеем уладить дело так, чтобы ты ничего не узнала, что лишь доказывает, что грубо я просчитался. Я был просто в отчаянии.

— В отчаянии? — боясь поверить ему, повторила женщина.

Дэн улыбнулся.

— В тот вечер, когда я устраивал прием и впервые увидел тебя в «знаменитом» попугайском платье, ты поразила меня в самое сердце. В тебе чувствовалась удивительная свежесть и искренность, еще никогда в жизни меня ни к кому с такой силой не влекло. — Он помолчал. — Я страшно испугался. Я понимал, что веду себя вопреки здравому смыслу, как безумец, который не отдает себе отчета в том, что делает. Я всеми силами пытался противиться этому чувству, но тщетно. — Дэн погладил ее по голове. — Я хотел тебя, Флора. Я так хотел тебя, как не хотел никого и ничего в жизни, только… — Он вздохнул.

— Что?

— Только был еще Рокки, горячо любимый тобой брат, подавший на меня в суд и обвинивший в заключении беспринципных сделок. Нужно было время. Чем больше его у меня было, тем больше возможности я имел показать тебе, каков я на самом деле, позволить тебе узнать меня получше. Без этого у меня не было никаких шансов.

Горячие слезы рекой текли у нее по щекам.

— Я говорила тебе такие ужасные вещи, — чуть слышно напомнила она. — Мне так стыдно.

— Мне самому стыдно, — с горькой иронией ответил Дэн.

— Я оказалась недостойной тебя.

Прижав руки к глазам, она попыталась перестать плакать. Господи! Она так много плакала в последнее время, а поток ее слез был все сильнее.

Он продолжал гладить ее по голове.

— Ты решила помочь брату. Такая преданность и любовь к ближнему приводит меня в восхищение, это просто чудесно, и я понял, что иначе ты просто не можешь себя вести. И я подумал: а с какой стати ты должна доверять мне, а не своему брату? Кто я? Малолетний преступник, с годами решивший взяться за ум. Из-за меня родители были лишены душевного покоя. Да я просто мерзавец, к которому нужно относиться с подозрением. Вполне естественно, что в данной ситуации ты отдала предпочтение Рокки, которого знаешь всю сознательную жизнь, который всегда помогал и заботился о тебе, когда тебе было трудно.

— Я должна была доверять тебе, ведь я люблю тебя, — всхлипнула она. — Просто не понимаю, что со мной творится. Я должна была выслушать тебя. — Она решительно вытерла слезы. — Теплые отношения между людьми невозможны, если между ними не существует доверия!

— Доверие не возникает на пустом месте, Флора. Его нужно заслужить, а на это требуется время. Когда на тебя буквально свалилась информация об иске, ты испытала сильнейший стресс и потеряла способность мыслить логично. Тем более Рокки ты знаешь лучше, чем меня. Моя гордость была уязвлена, но ничего, я переживу.

— Как ты можешь быть таким снисходительным? — жалобно спросила Флора. — Почему не сердишься?

Взяв ее за руку, он улыбнулся.

— О, я был очень на тебя сердит. Но у меня было время трезво все взвесить. Когда гнев прошел и я снова обрел способность рассуждать здраво, то понял, что дело обстоит несколько иначе, чем я себе представлял. У тебя было несколько причин не доверять мужчинам, в глубине души ты страшно боялась в очередной раз ошибиться. Твоя реакция не была такой уж странной. В сущности, ты вела себя на редкость здраво.

— Ты был так зол на меня, — прошептала она.

— Конечно. У меня тоже есть гордость. Твои обвинения глубоко меня задели, тем более что бросила их женщина, которую я люблю.

— Ты говоришь так, будто все еще любишь меня, — печально проговорила она.

— Да, я люблю тебя, Флора. — Тихо рассмеявшись, он заключил ее в объятия. — Ничего не могу с собой поделать, — нежно произнес он, осыпая поцелуями ее глаза, щеки, губы. — Даже в те минуты, когда был вне себя от злости, я не переставал любить тебя. Наверное, это судьба. Так что советую принять мое сообщение как должное. Что бы ты ни делала, изменить все равно ничего не удастся.