Сети - Полина Рей

– Он следит за домом? Пап, ты вообще слышишь себя?

– Игорь, хватит! Мы уже упустили его, я признаюсь в этом. Какой-то урод не только угрожает Лере, но и, как ты верно заметил, добрался до личной переписки сына полковника полиции. Я больше не хочу сбрасывать со счетов никакие версии.

– Вовремя.

– Тебе нужно будет уехать.

– Нет.

– Что значит нет?

– Иван заберёт мою машину и уедет на ней. Или ты думаешь, что этот урод сидит где-нибудь под ближайшим кустом и наблюдает?

– Не думаю.

– Значит, так и поступим. Я остаюсь с Лерой.

Снова пауза в разговоре наполнилась тягучим молчанием и нестерпимой потребностью, чтобы всё это поскорее закончилось. Лера сжала пальцы, ощущая совершенно полярные желания – избавиться от присутствия Игоря и одновременно умолять его остаться. Облегчение от его слов смешалось со страхом разговора, который непременно произойдёт, стоит только им оказаться наедине.

– Хорошо. Иван, бери машину Игоря. Я на своей. Разъезжаемся и ждём.

Смельчаков сунул в карман пиджака сложенные вчетвером листки бумаги и серьёзно посмотрел на сына, будто решал, можно ли тому доверить безопасность Леры.

– Осторожнее будьте. Если что – охране звони.

Хлопнув Макарова по плечу, он кивнул Ване и оба вышли из гостиной, оставив Леру наедине с Игорем.

Лера смотрела на то, как Макаров отходит к окну, как поворачивается к ней спиной. Как закладывает одну руку в задний карман джинсов, а второй – отводит штору, чтобы посмотреть на то, что происходит во дворе. Она совсем не должна была испытывать угрызений совести. Отношения с Игорем только-только начали налаживаться, и то вон сюрприз в виде Аллы чего стоил. Предыдущее их общение нельзя было назвать дружелюбным, потому сомнения Леры и то, что она не бросилась рассказывать всё Игорю, были объяснимы. Но её терзало чувство вины. И чем дольше молчал Макаров, тем тяжелее ощущался груз вины, лежащий на её плечах.

– Ты вообще собиралась мне сказать? – тихо спросил он, не повернувшись к ней, и Лера поспешно кивнула.

– Собиралась.

– Почему не сразу?

– Я не знаю.

– Ты думала, что это я?

– Нет!

– Вообще даже мысли такой не допускала?

Он резко обернулся, вцепившись взглядом в её лицо. Соврать ему сейчас – означало потерять доверие, то самое, хрупкое, едва установившееся между ними. Не соврать – дать повод Игорю разозлиться или даже разочароваться.

– Допускала.

– Что тебя сподвигло так думать? Я чем-то провинился в нашей с тобой переписке?

Улыбка Игоря, растянувшая губы, была болезненно-кривой, и от неё Леру охватила дрожь. Ей снова стало страшно.

– Ничего. Правда, ничего. Ты ничем не провинился. Слово-то какое подобрал. – Она безуспешно пыталась придать голосу беззаботности, но выходило как-то плохо.

– А какое ты предлагаешь?

– Что?

– Слово. Каким словом назвать то, что заставило тебя допустить хоть одну возможность, что это мог быть я?

– Можно не словом, а целой фразой?

– Валяй.

– Прошло слишком мало времени.

– Мало времени? Прошли годы, Лера.

– Я не об этом. Для тебя просто прошло несколько лет, и вот мы снова вместе. Для меня – прошли дни с того момента, когда мы смогли быть вместе по-настоящему.

Голос Леры дрогнул, и она замолчала. Неужели он не понимал её? Неужели так сложно было хотя бы попытаться встать на её место?

– Я просто за тебя боюсь. Безумно. Пошли к чертям всю эту затею. Уедем куда-нибудь и всё.

Макаров сделал шаг к Лере, но остановился, будто не знал, стоит ли ему подходить. А ей так захотелось почувствовать в этот момент его объятия. Забыть о том, что сводило с ума, пугало, от чего хотелось спрятаться в руках Игоря и забыть, как о страшном сне.

– Если мы сейчас это не завершим, я буду до конца своих дней бояться. Давай доверять твоему папе, м?

Лера сама в несколько шагов перекрыла расстояние, разделяющее их с Игорем. Обняла его, вцепляясь пальцами в одежду, прижалась крепко, будто хотела в нём раствориться. И Макаров обнял её в ответ, делая рваный глубокий вдох.

– Хорошо. Давай доверять ему. И только ему.

– Если ты про Ивана, то у меня просто слов нет, если ты подумал обо мне плохо.

– Один-один. Счёт равный, – усмехнулся Игорь возле её макушки, и Лера впервые за последние пару дней улыбнулась радостно, испытывая облегчение.

Какой же он всё-таки… дурак.

Родной и любимый.

Мучительное ожидание, приправленное злостью на то, что они с Игорем зависят от какого-то больного человека, сменялось минутами спокойствия, когда они не говорили ни о чём, просто сидя возле телевизора и смотря какие-то глупые передачи. Или занимались любовью, что происходило гораздо чаще посиделок за «Пусть говорят». Предстоящий разговор и встречу с «этим гонд*ном», как называл его Макаров, старались не обсуждать, но оба чувствовали себя не в своей тарелке. Игорь, ко всему, часто злился, но на Лере злость не срывал. Мог бросить в раковину бутылку газировки, которую не удалось открыть с первого раза, или обругать по телефону оператора доставки пиццы, но с Лерой был неизменно предупредителен и старался сохранять спокойствие.

Сама же она то убеждала себя, что всё закончится быстро, и они с Макаровым не пострадают, то начинала нервничать так, что у неё тряслись руки. Лера пыталась отвлечься, но так или иначе возвращалась мыслями к тому, что её ожидало. Страх был огромным, но ради самой себя и ради Игоря она старалась с ним бороться. Только-только у них с Макаровым начало что-то получаться, и она не собиралась позволять никому разрушить своё хрупкое долгожданное счастье.

За окном был ранний предвесенний вечер, когда каждый новый зимний день был длиннее предыдущего, а свет не спешил прятаться в тёмных сумерках, вычерчивая на небе длинные розоватые полосы заката. Игорь ушёл в душ, а Лера бесцельно щёлкала пультом, безуспешно пытаясь найти хоть что-то, способное заинтересовать её в бесконечном калейдоскопе жвачек, шампуней, биатлонов и сомнительных невест. Каждый шорох в доме, когда рядом не было Макарова, казался ей предвестником чего-то пугающего и неминуемого, и хоть Лера старалась не давать этому состоянию овладеть ею, отрава страха уже расползлась внутри, не давая ей ни единого шанса на спокойствие.

ТТ: «Привет, мой ангел. Ты одна?»

Лера подскочила с дивана, на котором полулежала, заинтересовавшись какой-то передачей, и с ужасом воззрилась на сотовый, оставленный на столике рядом. Сообщение аськи высветилось на экране, и каждое слово, написанное кем-то по ту сторону, казалось, выжигает след на сетчатке глаз. Сделав глубокий рваный вдох, распирающий лёгкие до боли, Лера вслушалась в доносящиеся