Элизабет Сент-Клер - Скажи мне «да»

Джеффри стоял в дверях. В темноте трудно было определить его состояние, но по его заплетающейся речи, по той чепухе, что он нес, Джули поняла, что он сильно пьян.

— А, Ник… давайте с ней по очереди. Я буду первый, потому что я законный жених, а вы — второй, потому что рассказали мне, что она шлюха.

— Джули права, Джеффри. Вы пьяны и несете чепуху. Идите лучше спать. Я помогу вам добраться до вашей комнаты.

— Двери не запираются. Я не могу остаться здесь! — воскликнула Джули.

— Не беспокойтесь. Сегодня он больше не встанет. Я доставлю его в кровать. И… примите мое искреннее сочувствие. Вряд ли вы поверите мне, но я говорю от души.

— Плевать мне на ваше сочувствие, Ник. Все, чего я сейчас хочу, — это добраться домой.

Она резко захлопнула дверь и вернулась в постель. Уснуть не удавалось. Вдруг дверь тихо приоткрылась, и девушка в испуге села на постели. Это был Ник.

— Я заглянул, чтоб убедиться, что с вами все в порядке.

— Вы, Ник, самый подлый лицемер на свете. Убирайтесь! — гневно крикнула она.

Разбудила ее горничная, принесшая на подносе завтрак.

— Мадам сочла, что в сложившихся обстоятельствах вы предпочтете позавтракать у себя.

«Каких, интересно, обстоятельствах? — подумала Джули. — В тех, что они считают меня проституткой, или в тех, что ее сын пытался изнасиловать меня в этом старинном, претендующем на величие доме?»

— Завтраки здесь хороши, — сказала она вслух. — Скажите, все уже собрались в столовой?

— Да, мэм.

— Тогда я пойду скажу семье несколько слов, прежде чем уехать. Попросите, пожалуйста, чтобы меня подождали, и предупредите шофера, чтобы он был готов. Я сейчас спущусь.

Джули с трудом съела кусочек поджаренного хлеба, запив его чашкой черного кофе. Нужно было запастись силами. Затем, заперев последний чемодан, она спустилась в столовую.

Все взоры обратились к ней. Все выглядели прекрасно, за исключением Джеффри. Ник казался чуть усталым, морщины вокруг рта обозначились резче, чем обычно.

— Я бы хотела поблагодарить вас, мама… миссис Брэндон, и вас, Клара, за гостеприимство. Мне очень жаль, что все так кончилось.

Джеффри встал из-за стола.

— Не вмешивай их во все это, Джули. Они ни в чем не виноваты.

— В том-то и дело, Джеффри. Кто же виноват?

— Ты, конечно. Ты виновата в том, что не призналась мне во всем честно. Я не прошу извинения за то, что произошло этой ночью. Ты довела меня до такого состояния.

Джули оставила это замечание без внимания.

— Я хочу знать, кто приложил руку ко всей этой истории с поездкой в Акапулько. Кто сделал это? Меня подставили, и я желаю знать — кто.

Клара явно забавлялась происходящим.

— Кому бы это могло понадобиться, Джули?

— Я бы сказала, тому, кто не хотел нашей с Джеффри свадьбы. Чтобы остановиться в том самом отеле, требовалось заключение врача. Своего врача у меня нет, но в присланных документах было готово заключение. Его подписал некто доктор Рамон Милнер. Такой врач в списке нью-йоркских врачей не значится. У меня совсем мало денег, но я потрачу их до последнего цента, чтобы нанять адвоката, и посмотрим, что он сумеет выяснить. Кроме того, у меня есть друзья в Акапулько, я свяжусь с ними. И они тоже помогут пролить свет на это дело. Тем более что это и в их интересах.

— Ничего более нелепого в жизни не слыхала! — Миссис Брэндон была явно возмущена.

— Кто-то подставил меня и устроил так, чтобы меня там увидел Ник.

До этой минуты Андропулос не раскрывал рта. Он с изумлением смотрел на Джули.

— Вот здесь вы ошиблись, Джули. Я не собирался в Акапулько. Это был экстренный вызов, и никто, кроме Кларка, не знал, что я приеду. Но если вы не были знакомы с Кларком раньше, то зачем ему подставлять вас?

— Думаю, что Кларк здесь ни при чем. Ему есть что терять, в отличие от меня. Но я рассчитываю выяснить, как было дело. И когда я выясню, тогда, мистер Джеффри Брэндон и мистер Никос Андропулос, вы будете иметь дело с моим адвокатом. И поверьте мне, джентльмены, я докопаюсь до истины, даже если это последнее, что мне суждено совершить в этом мире.

С этими словами Джули вышла из комнаты и направилась к уже поджидавшему ее автомобилю.

8

Джули прилетела в Нью-Йорк ранним рождественским утром.

Она позвонила Мод и попросила договориться о встрече с Роджером и Эммоном на 27-е. Оба, конечно, в этот день работать не будут.

Когда она вошла в кабинет Роджера, оба брата поднялись ей навстречу.

— Джули, — начал Роджер. — Мне жаль, что все так вышло. Мама тут же позвонила нам.

Эммону было так неловко, что Джули даже стало жаль его.

— Не беспокойтесь, Эммон. Я не собираюсь устраивать сцен. Мне только хочется знать, обсудили ли вы между собой мое положение и должна ли я уволиться.

— Джули, вы вольны оставаться в нашей фирме столько, сколько пожелаете. Джеффри не так уж часто здесь бывает, а когда эта проблема возникнет, тогда и будем решать ее.

— Спасибо, Роджер. Я бы хотела остаться, пока не разберусь в своих мыслях. Остаться без работы именно сейчас было бы для меня хуже всего.

— Мы оба просим вас остаться, но скажите, Ник Андропулос говорил что-нибудь о том, что он отзовет свой заказ?

— Нет. Не думаю, что он это сделает. Не знаю уж, как у меня будут складываться с ним деловые отношения, но мне придется выполнить свою работу.

— Да, придется. А что это наговорила мама, будто Ник заставил вас в чем-то признаться?

Джули объяснила братьям, что произошло.

— Я хотела, — закончила она, — чтобы вы услышали эту историю от меня.

— Но, Джули, почему же вы не сказали обо всем Джеффри по телефону еще из Акапулько?

— Это была моя ошибка, и чем дальше, тем я больше виню себя. Видимо, в глубине души я чувствовала, что он не поверит мне, и подсознательно боялась этого. Не понимаю, как кто-то решился на такие расходы. Я говорила с хозяином отеля, и он сказал, что кто-то выбросил на эту затею по меньшей мере пять тысяч долларов. Я подумываю о Митче или о мистере Гувере.

— Забудьте о них, Джули, — сказал Роджер. — Митч по-прежнему без работы, да и у Гувера таких денег нет. Мы пытаемся заставить его расплатиться с нами, и сейчас его финансы не в лучшем положении.

— Тогда кто же? Это должен быть человек с деньгами, который к тому же ненавидит меня.

Джули вернулась в свой кабинет. Прошло всего несколько дней, но ей они показались годом. Сейчас она чувствовала искреннюю радость по поводу того, что ей удалось сохранить работу. А о Джеффри она действительно станет думать, когда придет время. Однако никогда еще она не чувствовала себя такой несчастной.