Капкан чувств для миллиардера - Марта Заозерная
Зато вижу Эмму в зеркале заднего вида, она смотрит на Риту с умилением и теплотой.
— Кто тебе такое сказал? — Алина, чуть ли не подпрыгивая, разворачивается в кресле, устанавливая с дочкой контакт зрительный.
— Адель и сказала, не папа же. Он говорит, что детей больше не хочет. У него я есть. Самая любимая, — с нескрываемым удовольствием в голосе сообщает нам всем Рита. — Смотрите! Там что ежики раздавленные? — высовывается между передними сидениями и тычет пальцем на дорогу.
Как только заметила?!
— Это папа их раздавил? Ой, как много! Они все умерли? — судя по всхлипу, поездка нас ждет увлекательная.
— Нет, что ты. Не папа, конечно. Кто-то другой. Видишь, малыш, как опасно дорогу переходить в неположенном месте, — Алина старается дочку отвлечь. Тщетно.
— Остановите, пожалуйста. Если Вам не трудно, — явно ко мне обращается Эмма.
Судя по её неуверенности в голосе, она думает, что я рявкнуть могу, дескать, едем мы без остановок. Собственно, посторонний, малознакомый мужик, почему бы и нет.
Когда я останавливаю машину и снимаю блокировку с дверей, она выскакивает на улицу, на ходу с себя жилетку снимая. Наблюдаю за тем, как она смотрит по сторонам, дожидаясь, когда машины проедут, затем перебегает полосу, остановившись посередине трассы, аккурат в том месте, где несколько раздавленных животных лежат. Что-то поднимает, закутывая в свою жилетку, которая, надо сказать, до этого была приличного вида.
— Он живой? Это ёж? — спрашивает Рита, как только Эмма к нам возвращается со своей находкой. — Дашь посмотреть? А потрогать? А как ты рассмотрела, что он не раздавленный?
С непривычки у неподготовленного человека голова от неё разболеться может. Эмма держится стойко.
— Спасибо вам за то, что подождали, — Эмма устраивается на заднем сидении, крепко держа в руках сверток.
Разворачиваюсь, продолжая одной рукой держаться за руль, и смотрю на Эмму. В шоке пребываю. Нет, с её внешностью не обязательно быть стервозной, роковой соблазнительницей, но такие чудеса в проявлении милосердия я вижу впервые.
— Он не убежит. Ничего Вам в машине не испачкает, я крепко держу, — заверяет меня с детской наивностью.
Не помню, чтобы меня кто-то так удивлял за последние лет десять, если отца не считать, вернее, его выходку с грандиозным празднованием Ритиного трехлетия. Больше тысячи приглашенных гостей — от эстрадных звезд до верхушек структур силовых, арендованный гостиничный комплекс на Красной Поляне. Уровень «всё включено» — максимальный. Всё бы ничего, но он в тот момент находился в федеральном розыске. Но сейчас удивление иного плана. Я вижу то, что не видел до этого.
— Рита, малыш, его ручками трогать не стоит. Я не уверена, что он здоров полностью. Ежи могут заразу переносить. Не всегда, но тобой рисковать точно не
стоит, — произносит Эмма мягко, когда Рита носиком заныривает (тут можно уточнить куда заныривает), чтобы посмотреть.
Уже через мгновенье Рита начинает сыпать новыми вопросами, что нисколько меня не удивляет. Эмма спокойно и подробно отвечает на каждый. Алина, прислушиваясь, кладет руку на грудь, еле заметно головой покачивая, мол, какая благодать, что пытают кого-то другого. Дальше мы с ней едем молча, стараясь не привлекать внимания к себе. Я параллельно прислушиваюсь к допросу.
— Эмма, а что ты есть любишь? — спохватывается Рита в какой-то момент, да с таким энтузиазмом, как будто мы сейчас отобедаем вместе.
— Хм, дай подумаю, — наша спутница недооценила спектр интересов нашей малышки, не ожидала, что с обсуждения гимнастики до жрачки один только шаг. — Я рыбу очень люблю, в любом виде.
— Разве её можно любить? Я думала, что ты сладенькое что-нибудь назовешь! Мы вот с дядей Тимуром пончики любим. Когда он меня с занятий забирает, мы с ним едем в Останкино. Там самые вкусные пончики! Объедение просто. — Палит нас. Специально не смотрю на Алину. Рите, как и другим гимнасткам, нужно контролировать свой рацион, поэтому мама запрещает ей мучное и сладкое есть. Только по дням определенным и в небольшом количестве. — Ты пробовала? Они очень вкусные! Перед тем как их есть, нужно потрясти бумажный пакет, тогда сахарная пудра равномерно распределится. Тимур меня научил! — у Риты на каждом слове взрывы эмоций, пропеллер ни на секунду не затихает.
— Ритуль, я в Москве всего два с половиной года живу. Почти всё время провожу у нас в Долгопрудном. Не представляю, где вкусные пончики продаются.
Собственно, Рита не просто так такой общительной стала, гены мамы не спят в ней. Алине, судя по всему, надоедает молчать, оставаясь с краю от эпицентра событий. Она разворачивает на сидении в полкорпуса, подгибая одну ногу под себя.
— Доченька, ты же знаешь, вам — гимнасткам, нельзя есть такое. Надо всегда оставаться худенькими, стройными. Бери пример, Эмма не ест, и ничего страшного не происходит, — боковым зрением вижу, как Алина улыбается Эмме, в надежде, что та её поддержит.
— Да, когда занималась спортом профессионально, ничего лишнего не позволяла себе. Четыре года прошло, но пищевые привычки так и остались, — девушка на лету схватывает.
— Ты уже четыре года, как завершила карьеру спортивную? Удивительно, больше двадцати лет тебе и не дать. Выглядишь младше своих лет. — Всё, Алинка точно увлеклась диалогом.
— На свой возраст и выгляжу, — усмехается Эмма. — На момент последних соревнований, в которых я участвовала, мне было шестнадцать. Только начинала в сениорках выступать.
Видели, как свеча резко тухнет? Сейчас такое же с Алиной случилось. Рита нам жужжала, что Эмма «Вау какая!». Уверен, Алина уже обдумывала, как уговорить Эмму, чтобы та дала интервью на Ютуб канале одной из подружек нашей блогерши.
— А когда ты успела чемпионкой мира стать? — включается Рита.
— Малыш, чемпионкой мира я только среди юниоров была. Во взрослом разряде я успела только этап Кубка мира выиграть и выполнить программу мастера спорта.
— А Женя сказала, — малая панибратски вспоминает своего тренера. — Что ты не просто чемпионка была, а абсолютная чемпионка. Вынесла всех, — подытоживает. Слышу, как она хлопает себя по коленкам ладонями. Рита так делает в знак высшей степени удовлетворения, у деда своего научилась. После еды они обычно
