Отцы подруг. Порок на троих - Бетти Алая

чего не случилось. Мы садимся в тачку и выезжаем.

— Надеюсь, Лилька дом не спалит, — вздыхаю, когда мы выезжаем на загородное шоссе.

— Ничего не случится, — Фёдор достает сигарету, — надо было с собой Ингу взять. Кто будет нам члены сосать по вечерам?

— Без баб как-нибудь отдохнем. Заебался уже, честно говоря. Инга тоже…

— Говорила что?

— Нет, — делаю затяжку, — но постоянно смотрит на меня, как щенок на хозяина. Ждёт похвалы или…

— Что замуж позовёшь, — ржет друг, — с её-то послужным списком?

Инга — моя секретарша. И что уж греха таить, ей я пользовался довольно часто. И не только я, но и Федька. Порой мы драли её в офисе в два хуя. Но уже надоело. Особенно, когда пошли разговоры про отношения.

— Я уже был женат. Спасибо, — фыркаю.

— Ты чего злой такой? Из-за крошки Настеньки? Хотел зажать малышку в углу и потискать её прелести?

Да, блядь! ДА! Эта девчонка уже вчера вызвала во мне бесконтрольный стояк. Член чуть не отвалился от напряжения. Давно я так не возбуждался. Длинноногая малышка в коротком платье. Сосочки стояли, я видел. Я бы эти грудки как следует языком обработал.

Блядь!

— Что ты несешь? — беру себя в руки, выгибаю бровь. — Она же маленькая. Совсем дитё.

— А у меня встал на неё. Сладкая такая… наверняка невинная. Хотел бы я сорвать этот нежный бутончик. К тому же дитё… — фыркает Федька, — это дитё уже совершеннолетнее.

— А мы прогнившие старые пни, — ржу, — это даже для нас слишком.

— С отменными стояками, прошу заметить. А для девчушки это главное. Вернемся, найду её…

— Осторожнее… — срывается с губ.

Федька лишь коварно ухмыляется. Он слишком хорошо меня знает.

Тырык!

Бум!

Серия подозрительных звуков приводит к полной остановке транспортного средства. Да блядь! Я же утром возил тачку в автосервис.

— Пойду, достану инструменты из багажника, — говорю Федьке, — тут ехать всего ничего осталось, может, подлатаем сами.

— Я тут пока посмотрю, что случилось, — он выходит, открывает капот, из-под которого валит белый дым.

Солнце палит нещадно несмотря на раннее утро. Щёлкаю замком багажника. Открываю. И моя челюсть падает на землю.

— Настя? — вижу белокурого ангела, свернувшегося калачиком. — Эй! Ты что тут делаешь?

Трогаю за худенькое плечико. Она не просыпается. Проверяю пульс. Замедленный. Блядь… ей что-то подсыпали. У снотворного есть такой эффект. Настенька такая маленькая, беззащитная.

— Федь! — кричу. — У нас тут гости!

— Что? — он вытирает руки тряпкой, подходит. — Опачки! А что она тут делает? Да ещё и в багажнике.

— Лиля… — рычу себе под нос, — точно её рук дело. Она мстит мне за уход матери всеми возможными способами. Сколько лет прошло, никак не успокоится.

— И чего твоя дочурка хотела добиться? Что будем делать с малышкой? Сладкая, — ухмыляется Фёдор, жадно рассматривая Настю.

Я тоже смотрю на нежное личико. Подрагивающие ресницы. Сладкие алые губки. Нетронутая крошечная малышка. Теперь она в руках двух прожжённых хищников. Вопрос: как мы поступим?

— Что там с тачкой? — спрашиваю Федьку.

— Масло. Нужно быстрее в сервис, если есть по дороге. Ну либо уже на месте буду разбираться.

— Нет нихуя в этой глуши. Но есть один дед знакомый, в деревне по соседству, механик. Думаю, подсобит.

— Окей, понял. До дома дотянем, назад уже нет. Так что повезем крошку с нами, — Федька расплывается в довольной ухмылке.

Я специально выбирал место без связи, интернета и в такой глуши, где бы меня не достали ни любимая работа, ни несносная дочь.

— Ты губу закатай, Фёдор, — строго говорю, — приедем, тачку починим, и я Настю отвезу домой. Так будет правильно.

Но что, если я не хочу? Всё моё нутро сопротивляется мыслям, что девушку придётся вернуть в город.

Беру Настю на руки. Лёгенькая, словно пушинка. И пахнет чем-то… невольно принюхиваюсь. Персик? Сладкий нежный аромат. Член дёргается в брюках. Где-то на задворках сознания звучит предупредительный сигнал.

— Она вообще ест? — хмыкаю. — Открой, положим её сзади. Как проснётся, уже будем решать, что делать.

Федя открывает заднюю дверь, кладу девочку на сиденье. Она так и не просыпается. Достаю небольшую подушку, подкладываю под блондинистую головку.

Возможно, эти выходные будут интереснее, чем я планировал…

Глава 5

Фёдор

Этим утром…

— Доброе утро, папуля! — гремит на всю квартиру моя падчерица Ритка.

— Блядь, чего тебе? — с трудом открываю глаза.

Никогда еще белый потолок не казался мне столь слепящим. Мы вчера с Глебом почти всю ночь отмечали удачную сделку. Очень вкусный контракт подписали, два года пахали, как проклятые. Теперь бабки рекой польются. Господряды, большие заказы. Мы, черт возьми, заслужили!

— Завтрак готов, — фыркает девчонка, затем уходит.

Ритка… дочь моей покойной жены от первого брака. Редкостная сука и провокаторша. Но я поклялся супруге, когда она умирала от рака, выпустить её дочь во взрослую жизнь.

И вот, тяну лямку уже шестой год. И сначала всё было нормально. Девочка училась, я работал. Мы даже изображали какое-то подобие семьи. Но как только Ритка начала взрослеть, наступил полный пиздец.

Она голышом шарахалась по квартире, всячески провоцировала меня на вещи, которые я никогда бы не сделал даже с неродной дочерью.

Я обещал жене, да и возбуждения Рита вызывала во мне ноль целых ноль десятых. Но каждый мой отказ приводил к истерике. А от похода к психологу она отказалась… затем начались разговоры о любви. В какой-то момент мне уже самому потребовался психиатр…

— Вот, — падчерица ставит передо мной кружку остывшего кофе, — нехер бухать, как чёрт, папуля.

— Благодарю покорно, — игнорирую её выпад.

И снова Рита в коротких шортах и майке на голое тело. Вздыхаю. Ну что за пиздец происходит?

— Ты вчера где была? Я приехал домой, тебя не было. Мы, кажется, договорились о некоторых правилах в этом доме.

— Гуляла с Лилькой. Мы в клубе тусовались, а что?

— Надеюсь, ты там ни с кем не трахалась в сортире?! — рычу. — Рита, тебе, блядь, девятнадцать! Хватит жизнь прожигать. И бабки мои…

— А тебе-то что? — она разворачивается и выгибает спину, а я бровь.

— Как что? Я обещал твоей матери заботиться о тебе. Дать, блядь, образование! А ты что делаешь со своей жизнью?

— А что хочу, то и делаю… ты мне не отец, Федор Петрович, так что иди нахуй.

— Так, блядь! — громыхаю, встаю и приближаюсь к этой несносной девчонке. — Ты мне поговори! Мигом на улицу вылетишь в этих своих трусах и майке!

Ритка вдруг подаётся вперед, впивается в мои губы. Отпихиваю её, злобно сверкаю глазами. Доброе, блядь, утро!

— Ты чего делаешь?! — слегка выкручиваю тонкую руку падчерицы. —