Ноа - Карли Кин

— Молодец. Как думаешь, мне лучше побриться?

Он пожимает плечами.

— Тетя Рейчел готовит на ужин спагетти и фрикадельки.

— Отлично, я голоден, — я подхватываю его на руки и несу на кухню, мы оба смеемся.

* * *

Позже я нахожу место на деревянных трибунах начальной школы Хоупдейл, оглядывая разношерстную толпу людей в крошечном спортивном зале. Мамы в штанах для йоги или в деловой одежде, папы в хакисах и рубашках на пуговицах или в рубашках с вышитыми на кармане именами. Бабушки в брюках с эластичной талией. Учителя в рабочей одежде. Я рад, что выбрал свои самые мягкие джинсы и фланелевую рубашку вместо хорошо поношенной футболки Linkin Park.

Одна из бабушек случайно задевает меня своей сумочкой, проходя мимо меня, и от этого она пошатывается. Я протягиваю руку, чтобы поддержать ее, и она цепляется за мою руку, пока не занимает место в ряду надо мной. Она благодарит меня, я говорю, что это не было проблемой, и мы обмениваемся улыбками. Когда я поворачиваюсь обратно к переднему ряду, она там: Калинда.

Наши глаза встречаются, и на ее лице расцветает улыбка, такая же удивленная, как и моя собственная. Она направляется прямо ко мне, и я отодвигаюсь, чтобы освободить место. Почему она здесь?

— Хей, — говорит она, вставая в мой ряд. — Привет, Ноа. — Она садится рядом со мной. — Мои младшие брат и сестра сегодня в программе.

Ах. Братья и сестры.

— А мой сын в полном восторге от того, что будет петь, — говорю я ей, не в силах сдержать своего веселья. — Он одарил меня предварительным прослушиванием в машине. Вся поездка сюда была одним безостановочным исполнением The Rainbow Connection, ты можешь себе это представить?

— Ты шутишь? — говорит она, ухмыляясь. — Мы слушали ее весь ужин.

— Кто это мы? — Не могу поверить, я же никогда не спрашивал ее о семье.

Она смотрит вниз, ковыряясь в кончиках пальцев. У нее короткие, но красиво накрашенные ногти винного цвета, которые отлично смотрятся с ее темно-серой футболкой с длинными рукавами и выцветшими скинни джинсами. Проходит минута, прежде чем она снова поднимает на меня глаза.

— О, моя семья, — произносит она отстраненно, таким тоном, который говорит, что факты вовсе не отстраненные. — Моя мама и ее дети. — Она пожимает плечами, и все в языке ее тела говорит о том, что она делает лучшее из того, что не очень хорошо. — Моя младшая сестра Кэндис, с буквой К. Вообще-то, у нас у всех имена на букву К. — Она снова улыбается, и на этот раз немного мягче, чем обычно. — Кэндис учится во втором классе. Кори — в четвертом. Еще есть Коллин, он выпускник средней школы. А потом я. — Ее плечи втянуты, но она расправляет их и поднимает подбородок. — Так у тебя есть сын?

Я рассказываю ей о Джеймсе.

— Ему шесть. Он очаровательный, милый и забавный, а он сводит меня с ума. Насколько я могу судить, — говорю я, — это абсолютно нормально. — Она немного смеется, но ее брови сведены вместе. — Я вдовец, — говорю я. — Джеймсу было почти два года, когда умерла его мама.

Она задумчиво кивает. Мы сидим там вместе на невероятно скучной деловой встрече по сбору средств. Я не могу перестать думать о ее рте, улыбке, теле. Я не могу перестать думать о том, какой бы она была подо мной.

Но потом первоклассники и второклассники встают, чтобы спеть, и я очень строго говорю своему члену, чтоб он завязал и успокоился, для того, чтобы я мог насладиться песней. Так и есть. Я наслаждаюсь. Джеймс поет всем телом — покачивая головой, подпрыгивая на коленях — и это так восхитительно, что я жалею, что Эбби не может быть здесь, чтобы увидеть это.

После того, как четвероклассники показали нам короткую сценку о Джордже Вашингтоне, собрание прекращается, и Джеймс направляется ко мне, буквально перепрыгивая через Калинду, чтобы запрыгнуть мне на колени. Я укоряю его за манеры, и он извиняется, подставляя свою шелковистую темную голову под мой подбородок.

— Ты так похож на своего отца, — говорит она ему, и он застенчиво улыбается.

Когда Калинда представляет мне своих братьев и сестер, мне кажется интересным, что они не похожи друг на друга. Кори, десяти лет, высок для своего возраста и уже сложен как медведь, с текстурированными темными волосами и внушительным носом, который еще не успел вырасти. У Кэндис длинные шелковистые прямые каштановые волосы и голубовато-серые глаза, и она такая же кокетка, как и Калинда. Они обе очаровательны.

Кори просит мороженого в награду за то, что запомнил все свои реплики, и тут к группе подходит высокий подросток с всклокоченными волосами и кожей цвета кафе-о-лайт. Красавчик, несмотря на прыщи, но он их перерастет.

— Я принес продукты, — говорит он Калинде, — и вот твоя кредитная карточка. Ребята, пойдемте, а то мороженое растает. — Он начинает торопливо выпроваживать остальных детей за дверь.

Калинда оглядывается на меня через плечо.

— Это Коллин, — говорит она, — и мне пора идти. Рада была тебя видеть.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Фантазия Калинды

Калинда

Ребенок Ноя такой милый, и у него такие же манеры, как у его отца.

На минуту мне стало казаться, что меня разыграли — неужели Ноа думал, что мне будет все равно, что он женат и имеет детей? Но, как оказалось, он холост.

И, вероятно, одинок, предполагают мои женские прелести. Они полны энтузиазма исправить это для него.

Но я не могу им доверять, потому что они тоже долгое время были одиноки. Я потратила пару хороших подростковых лет впустую, бегая с неправильной компанией: курила, пила, иногда принимала наркотики ради удовольствия и гораздо спокойнее относилась к случайному сексу. Я начала принимать таблетки в семнадцать лет и никогда не оглядывалась назад. Мама ни разу не уличила меня в этом, хотя подсказок было предостаточно. Но к тому времени, когда я поступила в муниципальный колледж, у меня перестало хватать времени на рекреационный секс.

А потом я начала работать, и у меня стало еще меньше времени на такой секс. Единственное, что мне удается — это долгая горячая ванна с занятыми пальцами, после чего я пытаюсь немного поспать в спальне, которую делю с младшей сестрой.

Сегодня, однако, Кэндис нежится в постели, как после волнения, а мои женские части все еще гудят от того, что я сидела так близко к доктору Ноа Боннеру, его длинному худому торсу с шестью кубиками,