Сердце ведьмы не ошибается - Майя Фабер

сильнее, чем хотела показывать. Нет, не дождётесь. Ведьмы в нашем роду все как одна сильные и гордые были. И я научусь, никого из них не опозорю.

Тишка из дома так и не вышел, зато на подоконнике снова возник пушистый полосатый бок. Я подошла и не раздумывая ткнула в него пальцем.

— Ты чего это решил ведьмочку одну на первой ярмарке бросить?

— Если б решил, — поучительно доложил Тишка, — уже давно сбежал бы мышей ловить. А я всё жду, когда ты, наконец, пошевелишься. Иди уже, душа моя, иди. Догоню.

— Ладно, — смирилась я.

Вообще-то, хотела в охапку сгрести и потащить с собой, но за такое обращение можно было Тишку и простить.

К полю вели разные дорожки, даже центральная наша, проезжая, почти рядом проходила, сразу с обочины видно, куда поворачивать. Оно и понятно, гости-то собирались со всей округи, а в последние годы и из дальних мест приезжали, заблудиться им тут ничего не стоило.

Я выбрала дорожку подлиннее, она вела по краю леса, весело петляла между деревьями, а далеко от села не отходила. Понадобится — минут за десять до дома добежишь, если напрямую. Чужаки про неё не знали, а местным было времени жалко терять, потому я её и предпочла — не хотела ни с кем встречаться. Может, прав был Тишка, отговорки искала, чтобы не ходить, не пытаться что-то изменить. Ну кто я, а кто барин? Всем ведь понятно, что он захотел, то дело решённое — обязательно так и будет. Даже если ведьмочку он захотел. Рыжую.

Пахло скошенной травой с поля, там расчищали место для ярмарки. Многие сегодня и ночевать там же будут, все, кому место в селе найти не удалось. Гостей у нас привечали с удовольствием, особенно за плату, только их в разы больше приезжало, чем у нас свободных печей да лавок находилось. Благо лето, деньки стояли жаркие, а ночи тёплые, спать на воздухе в такое время — одно удовольствие.

Я невольно улыбнулась. Не заметила, как расслабилась. Как уменьшилась, улеглась на душе тревога.

Лёгкий ветерок приносил едва уловимый сладковатый аромат цветов. Травинки щекотали ноги. Я быстро скинула обувь, подхватила с собой и пошла босиком по нагретой солнцем земле, едва щуриться от удовольствия не начала, совсем как Тишка. Недаром мне именно кот в фамильяры достался. Бабка всегда говорила, что по характеру он должен ведьме подходить даже лучше, чем муж наречённый. Люди появляются и исчезают, а фамильяр, он как нетронутая частичка души. Родная и неотделимая.

Впереди послышались шорохи. Я подняла голову, успела с грустью подумать, что дошла слишком быстро, нужно было ещё побродить, и замерла. Улыбка застыла на губах, как приклеенная.

Нет, не дошла ещё. Деревья впереди стоят, поля не видно. На дорожке трое молодых парней расположились, двое сидели, один стоял, вертел травинку в пальцах. Пожевал её кончик во рту, пока с интересом разглядывал меня недобрыми карими глазами.

Не местные. Всех троих я первый раз видела, лица показались совсем незнакомыми. На ярмарку приехали, а чего ж так далеко забрались? Неужто укромные подступы к селу искали? К ворам мы привыкли, с ними разговор у наших мужиков всегда был короткий.

— Что это у нас тут за цветочек? — поинтересовался тот, что стоял на дорожке.

Жутко стало, сердце так и норовило в пятки спрятаться. Бабка меня нападать не учила, только защищаться. Маленькие заклинания, легкие. Щит поставить, защиту на дом установить, все сглазы снять. Я постаралась взять себя в руки, только улыбаться продолжала по-прежнему. Может, парни зла и не замышляют, встретились, пошутить решили. Только спиной поворачиваться никак нельзя, опасно это. Лучше щит ставить и к селу бежать. Места мне знакомые, тут не догонят. А если воры, то и преследовать не станут, чтобы лишний раз на людях не показываться.

— Заблудились? — как можно более уверенно поинтересовалась я. Улыбнулась радушно. — А ярмарка чуть дальше собирается. — Идёмте, провожу. Вперёд по тропинке и выйдем, вы шагайте, а я за вами.

Позади что-то хрустнуло, я коротко обернулась, успела заметить фигуру. Кто-то остановился в паре шагов от меня.

Ну всё. Окружили.

Глава 5

— Заблудились, вне всяких сомнений, — раздался приятный мужской голос у меня за спиной. Я вдруг наивно подумала, что такой голос совершенно не мог принадлежать ни одному разбойнику или вору, столько силы и благородства мне в нём послышалось.

Я интуитивно сделала шаг в сторону, человек поравнялся со мной и остановился. Мельком глянула на него, чтобы удостовериться, что смотрел он не на меня. Мысленно позвала лентяя Тишку, подгоняла его двигаться побыстрее. Хоть у меня, похоже, и появился спаситель, а с фамильяром оно всё равно надёжнее будет. Тем более если убегать нам всё-таки придётся.

Хотела было отругать кота, что сразу за мной не пошёл, но вовремя осеклась. Тишка у меня хоть и обидчивый, но отходчивый, только дело-то сейчас не в этом состояло. Не было ни в чём его вины, ещё минут так с десяток назад я тоже твёрдо знала, что ничего плохого в родном селе да при свете дня со мной случиться не может. А теперь стояла тут, на дорожке, и чувствовала, как уверенность с каждой секундой растворяется.

Я поёжилась, поплотнее закуталась в тонкий красный платок на плечах. Впереди гнусно хихикнули, видимо, кто-то из них заметил мой жест и принял за страх. Только боялась я теперь не за одну себя.

— Девушка любезно предложила вам помощь, — добавил человек рядом со мной, — невежливо отказываться.

В голосе его звучала уверенность и настойчивость.

Парни нехотя поднялись на ноги, а на лицах застыли мерзкие, ехидные улыбочки. Главный, как я его окрестила, тот, что заговорил со мной первым, презрительно сплюнул себе под ноги, аккурат в нашу сторону. Следом полетела и недожёванная травинка.

— Как скажешь, служивый, — оскалился он, а потом плавным, наигранным движением поднял руку, чтобы отдать честь, не донёс её до лба, просто махнул и пошёл прочь по тропинке. Два дружка потянулись следом.

Путь был свободен, а я никак не могла сдвинуться с места, словно парализовало. Недоброе они что-то задумали, тут и гадать нечего. Хорошо, если мы больше никогда не встретимся. Скорей бы эта ярмарка закончилась. Впрочем, я уже была согласна, чтобы она вообще не начиналась.

Я качнулась, под ногами тёрся Тишка, который, наконец, соизволил явиться. При чужих людях он предпочитал не разговаривать, нечего им все наши секреты знать. Для остальных жителей в селе он был не больше, чем красивым жирным