Валерия Савельева - Головная боль в наследство

Мужчина хмыкнул и даже замолчал на некоторое время. Ну, слава Богу, так кажется, что его вообще нет – прям радует. Но долго счастье не продлилось:

– Парень, а тебя как зовут-то?

– Анатолий, – отозвался я нехотя. Ну, конечно, он только сейчас спрашивает, ведь имя хозяина знать совершенно не обязательно.

– А, Толька, значит, – Марид заржал. – У Эдже так пса звали.

Всё, приехали! Я всё же пришибу этого гада ползучего! И плевать, что он – джинн.

Глава 3 - Дом, милый дом

Часа через четыре, когда солнце уже начало прятаться за крышами многоэтажек, клонясь к горизонту, мы всё же оказались у подъезда, где на четвёртом этаже пустовала сейчас моя квартирка. Почему так долго? О, это отдельная история!

Полчаса ушло на брожение по пересеченной местности в поисках припаркованного авто, но то ещё полбеды, потому как взявшись за ручку своей родной чёрной машины, я смог увидеть оставленное там после прикосновения грязевое пятнище. Потом оглядел себя… Ну и сообразил, что украшать кожаный салон светло-бежевого цвета прекрасными разводами из грязи, слизи и травяного сока – не лучшая идея. Даже больше – паршивая.

Но когда попросил Марида – ну, джинн же, что? – очистить хозяина от грязи, он просто хорошенько промыл меня струёй ледяной воды. Чище от этого, конечно, стал, но зато безумно замёрз, а сесть в автомобиль всё ещё было нереально – обтекать в салоне тоже не хотелось.

В запале рявкнул, чтоб этот мерзкий джинн меня высушил… Наверное, на "мерзкого" Марид всё же обиделся, потому как выполнил всё прекрасно – одежда высохла, только вот почему-то застыла на мне будто броня, хрустя при каждом шаге. Хотите чтобы ваши вещи были мягкими и нежными, блин, стирайте их с Лаской?!

Короче, в итоге ещё с полчасика я пытался избавиться от безумно мешающих вещей, а точнее, хотя бы снять ветровку, стоящую, как каменный… в общем, стоящую. Когда же, в конце концов, психанул, то просто-напросто выхватил из бардачка ножницы и разрезал на себе "латы", не слушая предостережения Марида. А зря, кстати… Ибо со злости я не только куртку на лоскутки порезал, но и майку, а заодно даже пояс джинсов случайно резанул. Джинн же, вдоволь насмотревшись данного комедийного шоу, лишь пожал плечами, сказав, что мне просто следовало по-другому желания формулировать и попросить лишь "привести одежду в порядок", а потом в наглую сел на пассажирское сиденье.

Рвать и метать сил не хватило… Зато теперь захотелось: вот как я в таком состоянии до подъезда доберусь? Джинсы спадают, майка клочьями висит…

Скосил взгляд на Марида, который нынче спокойно окидывал взором двор, задумался на пару секунд, стоит рисковать или нет, а потом плюнул на все чудеса и решил позориться. Вылез на улицу, опасливо оглядываясь, чтоб соседи такой видок не запалили, бросил всё ещё расслабленно сидящему рядом джинну, чтоб быстренько отрывал свой зад от сиденья и дул за мной, да перебежками кинулся к подъезду, придерживая спадающие джинсы и прячась за кустами сирени. Марид повёл себя гораздо спокойней: из автомобиля вышел с гордо поднятой головой, совершенно не стесняясь своего жуткого прикида, и продефилировал к дверям, у которых я уже нервно пытался достать ключи, будто приросшие к заднему карману джинсов.

И пусть во дворе нас вроде бы не заметили, но зато в подъезде сладкую парочку "лох-ободранец + джинн-без-вкуса" ждала вездесущая соседка баба Гыга. Собственно, Гыга это… погоняло? Так её пацаны дворовые зовут, а на самом деле пожилая женщина может похвастаться звучным именем Галина Николаевна Сарыгина.

– Опять по своим уклубам шлялся, меньшой? – недовольно рявкнула она, выглядывая из-за двери, когда я только ещё вставлял ключ в скважину замка. – Вон какой драный, поди по мордасам-то и набили! Вот как мамке-то сейчас пожалуюсь…

– И вам не хворать, Галина Николаевна, – с широченной улыбкой ответил я, поворачиваясь к старушке. – Хотя вы всегда прелестно выглядите! А наряд этот вас удивительно красит, щёки так и пылают девичьим румянцем.

Заткнуть бабку иным образом было нереально, а доброжелательность притупляла её радары и помогала затушить сплошной поток ворчания. Как же ненавижу я таких вредных старух-ябед, ведь действительно мамаше каждый раз звонит, когда "меньшой по уклубам ходит". В итоге моя родительница прекрасно осведомлена, сколько за последний месяц у меня девушек было, покупает ли сынок какие полезные продукты и балуется ли сигаретами. Откуда только номер её знает, карга старая?

– Ой, малыш ты мой, худой какой, какой бедненький, – сразу переключает "режим" Гыга. – Я-то отличненько поживаю, блинчики сегодня испекла. Стучала-стучала, а ты не открывал всё, а теперь помятый такой… Этот тебя так? – и недобрый кивок в сторону Марида.

– Как бы хотелось блинчиков ваших попробовать, – продолжаю улыбаться, хотя при воспоминании о кулинарных шедеврах соседки бросает в дрожь. – А со мной так не он! Это, наоборот, друг мой хороший, помог он.

– Занесу через полчасика, как новых испеку, – старуха сияет, улыбаясь во все свои вставные челюсти. – А вы меньшого друг? – и, повернувшись к Мариду, заискивающе улыбается.

Мамочка, роди меня обратно, только флирта со стороны старухи не хватало! Тише, карга, я не хочу в раннем возрасте от инсульта помереть!

– Я Марид, рад с вами познакомиться, изюминка этих краёв, – джинн улыбается в ответ и галантно кланяется, правда, явно на какой-то восточный манер, руки сложив перед грудью.

Ааа! Хватит, идиот, не смей любезничать с этой маньячкой. Ещё не хватало, чтоб пожилая соседка-нимфоманка глаз на моего джинна положила, тогда же не отвяжусь от неё.

Пока Гыга "смущённо" хихикала и пожирала мужчину глазами, я скоренько открыл дверь и, схватив Марида за предплечье, затолкал в квартиру. Улыбнулся соседке, извинившись за друга, который очень устал, и сам тоже как можно быстрей капитулировал, отгородившись от пожилого монстра баррикадой в виде бетонных стен и прочной металлической двери с тройным замком.

– И почто ты мне с изюминкой вашей пообщаться не дал? – фыркнув, вопросил джинн. Морда же хитрая-хитрая, будто не возмущается, а наоборот – очень даже благодарен.

– Почему ж это изюминка-то? – недовольно отозвался я, присаживаясь на пуфик и расшнуровывая ботинки – простым способом они после сушки сниматься не хотели.

Марид пожал плечами, смотря на меня несколько иронично, и, наконец, ответил:

– Да такая же старая, худая, маленькая и сморщенная!

Честно, отсмеяться мы долго не могли. Я истерично хихикал, едва не падая на пол, вспоминая, что сама старуха приняла фразу за комплимент, а джинн лукаво посмеивался, опершись плечом о косяк. Наверное, это было первое, чем Марид смог меня порадовать.