Ксения Любавина - Душенька

Саня протянула руки к дочери, которая, увидев мать, стала рваться к ней.

— Ну, иди к маме… Ах ты мой пухлик…

Когда Римма Аскольдовна, подобно княгине Ольге, возвращалась из своих дальних походов, они собирали гостей — своих подружек всех поколений — и пили чай с домашним тортом. А потом Людмила пела под гитару их любимую песню, ставшую гимном семьи, про Машу и рыженькую сучку. Чтобы придать песне большую актуальность, Людмила пела так: «Погулять выводит Саша рыженькую сучку…» Особенно актуальными, в связи с их образом жизни, были слова в последнем куплете: «В кухне, в комнате, в сортире прибрано и сухо… Хорошо, когда в квартире нет мужского духа!» Что правда, то правда, в их бабьем царстве не было места для мужчин.

Глава 4

Через неделю после банкета, на котором они познакомились, Петр Булыгин пригласил Людмилу пообедать в ресторан. Заведение, которое он выбрал, называлось «Дуплет». И интерьер, и кухня тут были выдержаны в охотничьем стиле, но вместе с тем все было изысканно, как на королевской охоте. В крайнем случае графской… Все это Людмила быстро отметила про себя, пока изучала меню под внимательным взглядом своего спутника.

Сначала они сидели у него в кабинете, в офисе, и пытались обсуждать план мероприятий к студенческому празднику, которые ему предлагалось профинансировать, но потом решили, так как время приближалось к полудню, прерваться и вместе пообедать.

И вот они сидели в стильном ресторане, друг напротив друга…

— Людмила Арсеньевна, можно задать вам вопрос на личную тему? — внезапно спросил Булыгин.

На-ча-ло-ось… Вообще-то вести разговоры о личном и потаенном был ее конек, но в этот раз объект почему-то перехватил инициативу. В прошлую их встречу, на банкете, они говорили только о премьере, делясь впечатлениями от постановки, и Людмила нашла его интересным собеседником, по крайней мере, кое-что в искусстве господин Булыгин понимал.

— Да, пожалуйста, — произнесла она. — На любой ваш вопрос есть любой мой ответ.

Он улыбнулся этой фразе и спросил:

— Вы замужем?

— Это имеет какое-то отношение к нашему делу?

Она постаралась, чтобы это прозвучало мягко, даже кокетливо. Без дерзости. Все-таки конечной ее целью было проведение праздника для студентов на деньги господина Булыгина, сидящего напротив, смотрящего на нее с конкретным мужским интересом и при этом беспардонно пытающего ее про то, что его никаким образом не касалось. И вообще никого.

— Нет, конечно. Просто мне стало любопытно. Если хотите, я могу тоже рассказать вам о себе.

Людмила внутренне усмехнулась. Ну а если она не хочет, то что?

— Нет, я не замужем, — ответила она.

— Развелись?

— Развелась.

Он налил ей немного вина в бокал.

— А дети?

— Дочь Саша. Ей девятнадцать.

Он изобразил удивление:

— Такая взрослая! Никогда бы не подумал.

— Ой, Петр Данилович, только не надо говорить мне комплименты! — рассмеялась Людмила.

— Ну, как хотите, — в тон ей проговорил Булыгин. — А я вот женат. Сыну двадцать лет. Зовут Артем.

— Чудесно, я рада за вас. А почему вы были на банкете один, без супруги? Обычно жены бизнесменов и занимаются благотворительностью. Престиж и все такое…

Булыгин пожал плечами:

— Не знаю. Моя жена не любитель тусовок.

— А вы?

— Я тоже, но… просто очень хотелось попасть на премьеру, а потом мой приятель, актер, который занят в этом спектакле, пригласил меня на банкет. Как-то неудобно было отказать, тем более — приятелю…

— Понятно, — кивнула Людмила и вдруг лукаво улыбнулась. — Ну, вообще-то бизнесмены вашего уровня посещают подобные мероприятия в обществе красивых любовниц или девочек из эскорт-услуг.

Она понимала, что ее слова могут обидеть его, но все равно сказала. Просто ее так и подмывало его уколоть. А зачем он пытается выглядеть этаким ангелом? Что она, мужиков не знает, что ли? Особенно бизнесменов. Казино, сауны, девки… На что-то другое фантазии не хватает. Зато когда их буквально умоляешь раскошелиться на что-нибудь действительно полезное для общества, они начинают стонать и жаловаться на свою обездоленность и сиротское положение. И ведь не просто же так просишь — отрабатываешь рекламой. А кто из этих сиятельных господ просто так стал бы выслушивать ее просьбы и мольбы?!

Булыгина ее слова, казалось, ничуть не обидели. Только удивили.

— Да что вы! — с детской наивностью воскликнул он, будто услышал об этом впервые.

Он словно дразнил ее, и Людмила вдруг почувствовала раздражение. Булыгин не был похож ни на кого из всех ее прошлых знакомых, по работе или так — по жизни. В его глазах, в его облике, во всем его поведении угадывалось благородство. Порода. Ум, честь и, если угодно, совесть. И он ей нравился, этот Камень Каменный, в нем еще было что-то такое, что заставило ее затрепетать. Чисто по-женски. Как она давно уже не трепетала. Вернее, никогда. Может быть, в пору юности у нее с Геной и было нечто подобное, но все уже забылось, и эти его выкрутасы просто все обнулили, все те прекрасные чувства, какие она вообще могла к нему испытывать.

И вот теперь…

— И вообще, — продолжила она, спокойно разрезая сочный бифштекс, — в вашем возрасте бизнесмену положено заводить юных любовниц или менять старых жен на новых, молоденьких.

— Ну, не знаю. У меня вообще-то жена — моя ровесница. Вы будете смеяться, но я ей ни разу так толком и не изменил. — Он говорил с добродушной усмешкой, будто бы подтрунивал над ней.

— Что это вы так?

— Сам себе удивляюсь. Во-первых, некогда было. Знаете, все дела, дела… А во-вторых, как-то даже в голову не приходило.

— Да вы просто самородок какой-то! — воскликнула Людмила, притворно восхищаясь его добродетелью, в которую ни на секунду не поверила. — Феномен, да и только!

— Ага, йети. Или нет… Лох-несское чудовище… Лох — ключевое слово.

— Ай, бросьте, Петр Данилович! Ну какой же вы лох?

Они вместе посмеялись над этой забавной игрой слов.

— Людмила Арсеньевна, а у вас бывает свободное время?

От каждого подобного вопроса, который задавал ей Булыгин и который касался ее лично, Людмилу так и бросало в жар. И чем дальше заходил разговор, тем сильнее. И сердце предательски екало, будто ей семнадцать лет. И она ничего не могла с собой поделать. Впрочем, старалась не показывать волнения. Еще не хватало…

— Сложно сказать… Смотря для чего, — нашлась она.

— Например, чтобы составить мне компанию для похода в театр. Вы ведь ходите в театр?

— Ах, Петр Данилович…

— Просто Петр, — тихо поправил он ее.