Дениза Робинс - Я все отдам за тебя

— Нет, инвалидом бы он не стал. Вполне вероятно, что почти никаких следов не осталось бы. Современные средства позволяют достичь идеального результата. Конечно, кожа никогда не будет выглядеть по-прежнему, и лечение потребуется длительное. В больнице придется пробыть месяцев пять, если не дольше. Процесс заживления подобных ран довольно продолжителен. Потом долгие годы наблюдения, пока рост не прекратится.

— Но он поправился бы? Стало бы ему лучше? Смог бы он снова ходить… играть в футбол… быть нормальным мальчишкой? — гнула я свое.

Доктор Блэк заколебался и повернулся к Стиву. Муж сел рядом и взял меня за руку:

— Крис, милая, не надо изводить себя. Что толку задавать такие вопросы? Специалист знает, что говорит, и доктор Блэк тоже. Они не могут пообещать, что Бинг поправится. Может, ему даже хуже станет, а не лучше, и с этим надо смириться.

— Если только мы не найдем его близнеца, — дико сверкнула я глазами.

Стив покачал головой и поглядел меня с болью и жалостью, как на лунатичку:

— Успокойся, любимая, ради всех нас.

— Как долго Бинг сможет прожить с временной пересадкой кожи? — снова повернулась я к юному доктору.

Молодой человек нахмурился. Бедный мальчик! Наверное, ему было очень трудно сказать нам горькую правду.

— Точно сказать невозможно, — пробормотал он. — Недели три, может, четыре, не больше. Но кожи у нас недостаточно. Заражение мало-помалу разрушит тело… — Голос его сел. И он устало покачал головой.

— Прекрати немедленно, Крис! — резко вмешался Стив. — Ты же знаешь, что сделать ничего нельзя. Надо принять все как есть. Я готов отдать хоть всю свою кожу, и мы можем попытаться временно продлить жизнь нашему малышу, но…

— Но не надолго, — взвизгнула я. — Недели на три-четыре. Какой с этого прок Бингу?

Доктор Блэк снова положил мне руку на пульс:

— Я дам вам лекарство, а муж отвезет вас домой и уложит в постель.

— Спать? — истерически захохотала я. — Спать, когда Бинг умирает?

Доктор Блэк вышел. Наверное, предпочел сходить за обещанными таблетками, чем выслушивать мои истерики. Стив устало вздохнул:

— Бедная моя, несчастная Крис! До этого случая я даже не представлял, что ты можешь быть такой.

— До этого случая Бинг никогда не умирал!

— Милая, это на тебя совсем не похоже. Ты же всегда была способна поглядеть правде в глаза. Бинга может спасти только пересадка кожи от близнеца, а его у нас нет. Это конец.

Я почувствовала, что меня разорвет на части, если я тут же не выдам правду, и не важно, чем это грозит мне, Стиву и кому бы то ни было еще. Важен только Бинг и его жизнь, все остальное не имеет никакого значения. Только драгоценная жизнь Бинга.

— Но у него есть брат-близнец, Стив.

Стив в шоке и удивлении уставился на меня, но тут же выдавил улыбку и потрепал меня по плечу:

— Постарайся успокоиться, милая.

— Ты мне не веришь?

— Милая моя, — не на шутку встревожился Стив, — ты же сама знаешь, Бинг — единственный ребенок.

— Нет, не единственный. У него есть брат-близнец.

Он разинул рот, словно рыба на воздухе, и потер рукой шею — до боли знакомый жест!

— Только не говори, что у Бинга был близнец, что он умер, а ты ничего мне об этом не рассказала.

Я бросилась в омут с головой — глубокий, глубокий ледяной омут, и знала, что мне уже не выбраться обратно; но разве не все равно, умру я или нет, если Бинг будет жить?

— У него действительно был брат-близнец, и, насколько мне известно, он не умирал. Скорее всего, живет себе поживает где-то… сейчас.

— Господь Вседержитель! — выдохнул Стив.

Начав, я уже не могла остановиться.

— Я думала, ты никогда не узнаешь. Если бы не эта авария, ты бы никогда ничего не узнал.

— Ты что, совсем из ума выжила? — Муж не мог поверить ни одному моему слову. — Что за истерические бредни!

— Не будь дураком. Такое никто выдумывать не станет.

— Но этого просто не может быть! Ты бы обязательно сказала мне, если бы родила двойню. Кстати, куда ты дела второго? Что все это значит?

— Я думала, ты никогда не узнаешь, — заладила я, словно попугай. — Но теперь я не могу больше скрывать. Только не теперь, когда это единственный способ спасти Бингу жизнь. Я не имею права молчать. Я обязана дать Бингу шанс.

— Но почему… почему? — начал Стив и остановился, такой беспомощный, такой запутавшийся, что мне стало жаль его. И себя мне тоже стало жаль, потому что мне предстояло сказать ему еще кое-что, и это будет настоящим ударом. Правда не только убьет меня, она сильно ранит его. Я очень люблю его. Но надо признать, что моя любовь к Бингу сильнее всего на свете.

Пришло время открыть все, что я так тщательно скрывала одиннадцать лет. Просто ужас! Я в отчаянии поглядела на мужа.

— Стив, ты согласен со мной, что, если в моих силах спасти Бингу жизнь, я обязана сделать это, даже если мое признание разрушит нашу жизнь?

— Я не понимаю, Крис. Если ты родила двоих малышей и у Бинга где-то есть брат-близнец… то есть я хочу сказать… черт побери!.. это шок, конечно, но почему это должно разрушить нашу жизнь?

«Господи! — подумала я. — Господь Всемогущий, помоги мне!»

Я чувствовала себя старой и раздавленной, но в конце туннеля забрезжил свет. Приложи я все силы, и Бинга можно будет спасти. А Стив, неужели он откажется помочь мальчику, которого так любил, холил и лелеял целых одиннадцать лет? Откажется заплатить за это любую цену? Нет, он не может, не станет, не позволит, не вынесет мысли, что Бинга — такого веселого, забавного, со всеми его шалостями и веснушками — засыплют землей!

Признаться так трудно, но мысли о Бинге и его ужасных ранах придавали мне сил.

— Стив, — сказала я, — я понимаю, что ты посчитаешь меня аферисткой и обманщицей, да кем угодно! Можешь обзывать меня самыми ужасными ругательствами. Но если я тебе во всем не признаюсь, то буду повинна в смерти Бинга, я уже говорила.

— О господи, Крис, прекрати ходить вокруг да около! Что ты пытаешься мне сказать? Ради бога, давай выкладывай! Или ты просто бредишь?

— Я в здравом уме.

— Тогда давай покончим с этим.

Я зажмурилась. Не хочу видеть выражения его глаз, ненависть, презрение, ярость.

— Стив, — сказала я, — Бинг не твой сын. Мертвая тишина. Я так и сидела зажмурившись.

В комнате было слышно только наше тяжелое дыхание и гулкие удары моего сердца. Мне показалось, что я вот-вот снова упаду в обморок, но этого не случилось. Затем я услышала голос Стива, слишком тихий, слишком спокойный. Когда он говорит так — берегись.

— Ты не в своем уме. Этого просто не может быть.