Анна Смолякова - Белая вуаль

— С чучелой!

— Успокойся, тебе подарю. — Виолетта наконец остановила свой выбор на строгом бежевом костюме и теперь, стоя в юбке и лифчике, ожидала, когда Маринка закончит терзать блузку.

— На! — Локтева протянула наконец выглаженную блузку, отошла к окну и вдруг восхищенно выдохнула: — Калиновская, она живая!

— Кто? — не поняла Виолетта.

— Чучела должна быть живая, из-за дохлой они бы такую машину не послали…

Девушка выглянула в окно и увидела роскошный серебристо-серый «мерседес». Шофер остался в машине, а уже знакомый ей представитель компании вышел из автомобиля и направился к подъезду.

— Ай, быстрее, быстрее! — суетилась Маринка, застегивая на Виолетте блузку и стряхивая с пиджака невидимые соринки.

В дверь позвонили. Приветливо кивнув в ответ на голливудскую улыбку, девушка вышла из квартиры. Представитель компании открыл перед ней дверцу автомобиля. Виолетта удобно устроилась на заднем сиденье, и «мерседес» тронулся с места. Остановилась машина перед зданием Коммерческого банка. Виолетта в сопровождении представителя компании поднялась по мраморной лестнице на второй этаж. Там он распахнул перед ней дверь одного из кабинетов, а сам удалился.

Комната слабо освещалась зеленоватыми светильниками, на стенах с шелковыми обоями висело несколько картин, а в воздухе витал едва уловимый приятный аромат. Виолетта опустилась в мягкое зеленое кресло возле журнального столика. Похоже, пресловутый мишка-коала должен быть не только живым, но и дрессированным. Из-за жалкого чучела никто бы не стал так суетиться.

Дверь открылась, и в комнату вошел приятный седовласый мужчина лет пятидесяти.

— Фрэнк Стаутленд, — представился он с едва заметным акцентом, — я уполномочен компанией «Брокен хилл пропрайэтри» ознакомить вас с завещанием Марии Велльхауз и проследить за доскональным выполнением всех условий этого документа. Но, может быть, сначала кофе?

Мистер Стаутленд нажал кнопочку на телефоне, и через минуту элегантная мисс в черной строгой юбке и белой блузке внесла на подносе две чашки с дымящимся кофе, хрустальную вазочку с сахаром, серебряные щипчики и блюдо с пирожными. В отличие от некоторых русских секретарш девушка не повиливала игриво бедрами и уж тем более не позволяла себе бросать оценивающие взгляды на клиента.

Кофе оказался превосходным, Виолетта расслабилась и почувствовала себя значительно спокойнее. Видимо, заметив это, Фрэнк начал разговор:

— Наверняка у вас есть ко мне какие-нибудь вопросы.

— Да, конечно. Скажите, откуда вообще Мария Велльхауз, если она действительно моя родственница, узнала о моем существовании? За всю свою жизнь я не припомню ни одного письма из Австралии.

Мистер Стаутленд понимающе кивнул:

— Многое вам станет ясно по прочтении одного не совсем обычного документа. А пока я лишь могу сказать, что Мария Велльхауз — родная сестра вашей бабушки по матери, Анастасии Марковой, эмигрировавшая в двадцатые годы в Англию. Там она вышла замуж и стала совладелицей значительного состояния. Сами понимаете, что в советский период общение с зарубежными родственниками не сулило ничего хорошего, возможно, поэтому Мария воздержалась от контактов. Недавно скончался муж миссис Велльхауз, и она обратилась в юридический отдел нашей компании с просьбой разыскать оставшихся в живых родственников. Нам удалось выяснить, что вы, Виолетта Алексеевна, единственная наследница престарелой миссис, так как своих детей у нее не было. Естественно, что вам и адресовано ее последнее письмо. Вот, прочтите. — Фрэнк протянул большой белый конверт из плотной бумаги. — Ваша бабушка прекрасно помнила родной язык, поэтому письмо написано по-русски. Не буду вам мешать. — Мистер Стаутленд вышел из кабинета, оставив Виолетту наедине с довольно длинным посланием. Она поудобнее устроилась в кресле и развернула письмо. Текст был написан разборчивым, аккуратным почерком.

«Здравствуй, моя незнакомая внучка! Сейчас, когда ты читаешь это письмо, меня уже нет в живых. Может быть, это и к лучшему. Конечно, мне хотелось бы увидеть тебя и обнять, но, кто знает, как сложились бы наши отношения. Я прожила долгую и небезгрешную жизнь, возможно, ты осудила бы меня, да и вопросов я не люблю. Теперь же все свои грехи и маленькие тайны я унесла с собой в могилу и могу смело претендовать на статус святой (по крайней мере, в твоих глазах). Кроме того, удобная роль покойницы дает мне право приказывать, и, надеюсь, приказы мои не будут подлежать обсуждению. Но об этом позже.

Я полагаю, что утомлять молодую девушку скучными подробностями моей жизни негуманно. Тебе достаточно знать, что неизвестная тебе до сего дня Мария Велльхауз — родная сестра твоей бабушки Анастасии Маша Маркова. Судьба разбросала нас в разные стороны, мне пришлось покинуть Россию, но я не жалею об этом, так как в Англии я встретила свою единственную настоящую Любовь. Уильям Велльхауз сделал меня счастливой и богатой, но я не смогла подарить ему наследника, о чем сожалею и по сей день. Мы прожили вместе долгую жизнь, в прошлом году супруг оставил меня, и теперь наша встреча состоится в ином мире. Я знаю, что встреча эта не за горами, и не боюсь смерти. Но желание оставить о себе добрую память на земле, не правда ли, вполне естественно? Именно поэтому я поручила компании «Брокен хилл пропрайэтри» (а это фирма, которой я бесконечно доверяю) разыскать моих родственников в России.

Тринадцать лет назад друг и коллега моего супруга, возвратившись из Советского Союза, привез мне письмо от твоих родителей, в котором была и твоя фотография. Я писала вам два или три раза. Возможно, твоя семья не получала моих писем (говорят, КГБ строго относится к таким вещам). И теперь уже только перед Богом я отвечу за то, что скоро оставила безрезультатные попытки связаться с вами.

Ты молода, Виолетта, и еще не знаешь, что такое одиночество. Я поняла это лишь тогда, когда Уильям оставил меня. Мне хотелось найти родных, прижать вас к груди и получить взамен толику любви и привязанности. Но сотрудники компании принесли мне страшное известие: оказывается, твои родители и сестра погибли, и ты теперь совсем одна. Это накладывает на меня дополнительные обязательства по отношению к моей единственной внучке.

Итак, я, Мария Велльхауз, запрещаю тебе тратить свою жизнь впустую и приказываю стать счастливой. А что такое счастье для женщины? Во-первых, это любовь. Но я, как сторонница консервативных взглядов, признаю лишь законный брак. Во-вторых, материнство. Меньше всего мне хотелось бы узнать, что ты потратила краткий человеческий век на погоню за деньгами и развлечениями, как это сделала я, и не почувствовала прикосновения детских ручонок к своей груди. В-третьих, карьера. Поверь мне, Виолетта, ты будешь жалеть, если в конце жизненного пути поймешь, что была лишь красивой куклой, пусть любимой и обожаемой, но безмозглой.