Сыночек в подарок - Ксения Богда

руку, как будто пытаетесь прочитать судьбу?

Боже, он невыносим…

— Прошу прощения, задумалась.

— Ада, отчет давайте.

— А. Да, конечно, — торопливо кладу папку перед генеральным и усаживаюсь напротив, складывая руки на коленках, как послушная ученица.

Зеленые глаза медленно перемещаются по строчкам, Сергей Витальевич пощипывает нижнюю губу. Потом хмурится, отчего я непроизвольно сжимаюсь на своем месте, а потом одергиваю себя, потому что мне нечего бояться.

Там все четко.

Стучит по одной строке и вопросительно смотрит на меня.

— Это вот что такое? — хмурится, и между бровями пролегает глубокая складка. Недобрая складка, я бы сказала.

Глава 3

— Где?

Приходится перегнуться через его стол, чтобы увидеть, куда он там показывает. Роюсь в памяти, пытаясь отыскать максимальное количество информации по этому договору.

— Ну вот же, — веду пальцем по строке с названием фирмы, — это закупка по креслам. Мы иногда снимаем зал для проведения форумов и бизнес-консультаций, и там всегда проблема с мебелью. Мы с вашим отцом решили, что проще приобрести свою и держать её на складе, по необходимости привозить.

И даже голос не дрожит. Зато ноздри улавливают аромат нового шефа. И он вызывает повышенное слюноотделение. Корица и мята. Обожаю…

— За двадцать мультов? — переключает внимание на себя Сергей Витальевич.

— Двадцать чего?

Закатывает глаза и стучит по столбику с суммой закупки.

— Миллионов.

— А, — откашливаюсь, — ну да, она качественная и премиум-класса. Там же бизнесмены, и важно произвести на них впечатление, чтобы…

— Ладно, я понял, не продолжай.

Я все ещё стою, упираясь локтями в стол, и только сейчас замечаю, как я близко с Ржевскому. И его взгляд, упирающийся в пуговицы моей блузки.

Тут же хочется выпрямиться и застегнуться до подбородка, но я усилием воли остаюсь на месте. Глупости. Уверена, ему все равно на мой вырез.

— Могу принести все коммерческие предложения по этой закупке. У меня все хранится, но другие фирмы предлагали ещё дороже. А у этих качество ничем не проигрывает.

— Я понял, Ада, — его голос становится ниже, и он дергает свой галстук, — ты можешь идти.

Кивает на дверь.

— Но тут ещё…

— Я сам разберусь, спасибо.

Выпрямляется, плечи расправляет. Будто ставит точку в нашей встрече.***

— Твою мать, — взвизгиваю, когда перед носом выныривает букет ромашек.

— Ладушка, привет, моя любимая жена, — скалится, как будто между нами ничего страшного не произошло, — ты уже освободилась?

А у меня при виде него снова какая-то трясучка начинается, и я скриплю зубами от злости.

— Слушай, Антош, — начинаю притворно милым голоском и наклоняюсь к нему, — а ты вообще как меня нашел?

Бывший муж удивленно моргает и тянет снова мне в лицо цветы.

Делаю глубокий вдох и громко чихаю. Боже, он даже не вспомнил, что у меня на пыльцу ромашек аллергия. Вот что значит, что человеку было всегда на меня наплевать и он не интересовался мной. И почему у меня на него глаза открылись только после того, как мы разошлись?

Отпихиваю букет, хотя самой жалко так обращаться с цветами, они же не виноваты, что их решил подарить идиот…

— Убери от меня этот куст, — рявкаю на всю парковку, пытаюсь протиснуться мимо него, чтобы скрыться в машине, но куда там…

Встал как стена — ни подвинуть, ни обойти.

— Ладушка, ну что ты как чужая?

Удивленно вздергиваю брови и прищуриваюсь.

— Слушай, Бурунов, тебе что от меня надо? — теряю терпение.

Бывший муж морщится.

— Грубиянка, я тут с миром пришёл, а ты меня пытаешься задеть словами.

Из меня вырывается истеричный смешок.

— Ты с миром? Мне кажется, ты перегрелся на солнышке, — поднимаю взгляд на небо.

Это я, конечно, перегнула. Небо затянуто тучами, и по моим ощущениям сейчас вообще может ливануть дождь.

— Как ты меня нашел, Антош?

Бывший задумчиво почесывает бровь.

— Есть у меня к тебе дело, — начинает издалека, чем еще больше раздражает.

— У нас никаких дел быть не может, предатель.

Антон хватает меня за руку, и я снова звучно чихаю.

— Видишь, у меня на тебя аллергия развилась, так что скройся с глаз моих.

Пытаюсь придумать, как бы поскорее избавиться от общества бывшего мужа. Старая боль уже отпустила, и мне не так мучительно находиться рядом с ним, но это вовсе не значит, что мне под силу терпеть его присутствие. Вообще, я бы предпочла, чтобы он был от меня на расстоянии соседней планеты. И не вспоминал о нашем браке.

— Ладушка, — ловит меня за руку, — я хочу, чтобы ты появилась со мной на одном приеме.

— Чего? — не могу скрыть в голосе шок. — Ты все-таки перегрелся, Бурунов. Иного объяснения твоего идиотизма у меня просто нет.

Складывает руки на груди и делает бровки домиком.

— Пожалуйста, я сделаю взамен все что угодно, только сходи со мной на прием. Это вопрос жизни и смерти, Ладушка. Ну хватит уже вспоминать прошлое, давай отпустим старые обиды.

Он серьезно? Он сейчас серьезно?

— Забудем обиды? Забудем? — в горле закипает рыдание, когда я вспоминаю о потерянном ребенке.

Это вот эту обиду он мне предлагает забыть? Забыть малыша, которого я так и не увидела и не подержала на руках?

— Уже полтора года прошло, Ладушка. А мы с тобой были счастливы столько месяцев, что глупо все это перечеркивать.

Я не верю своим ушам. Пытаюсь переварить каждое его слово, но у меня в голове просто не укладывается, сколько нужно иметь наглости, чтобы после всех своих похождений приходить ко мне и такое заявлять. Вообще просить о чем-то…

— Попроси кого-нибудь из своих любовниц, Бурунов! Они с радостью составят тебе компанию.

Антон стонет.

— Да не нужна мне любовница, Ладушка, мне нужна жена.

Капризно кривит губы, и у меня снова просыпается желание двинуть ему по морде.

— Слушай, ты, — приподнимаюсь на носочках, хотя и так сегодня в туфлях на высоченном каблуке, но даже они не делают меня одного роста с бывшим, — ты, наверное, забыл, что мы с тобой больше года в разводе, идиот!

Бывший как-то кровожадно скалится, делает шаг ко мне, я же, наоборот, отступаю. Стараюсь оказаться подальше от него.

— Я все помню, дорогая. Ну хочешь, я на колени встану?

— Отвали и держись от меня подальше!

— Ну уж нет, так просто я не отстану.

Мотаю головой.

— Забудь про меня, Антон. Мы чужие друг другу, Антон. И можешь забыть о моей помощи, потому что мне плевать на тебя и что с тобой будет… — цежу сквозь стиснутые зубы.

На голову падает первая капля с затянутого неба. Непроизвольно вжимаю голову в плечи и шиплю от