Марша Ловелл - Прелюдия к счастью

Сколько вам? Двадцать два? Двадцать три?

— Скоро двадцать пять, — ответила Эшли и с опозданием прикусила язык.

— Вот как! Значит, вы на пять лет старше невесты. Ну, с таким-то жизненным опытом женщина просто обязана уметь удерживать мужчину.

— Я не первая, кого он теряет.

— Хм. — Росс поднял бокал, и Эшли потянулась за своим. — Насколько я знаю, Мелвин Грэхем считался завидным женихом. И не только потому, что он красавчик. С другой стороны, мужчина, потакающий своим слабостям, вряд ли способен достичь многого.

Спокойный, рассудительный, слегка насмешливый тон, каким Росс говорил о человеке, которого, вероятно, знал весьма поверхностно, а может быть, и не знал совсем, и которого она любила, всколыхнул в Эшли злость.

— Как вы смеете так говорить! Мелвин…

Мелвин… — Эшли задохнулась от ярости.

— Но не отчаивайтесь, — словно и не заметив ее вспышки, продолжал Росс. — Вы, может быть, не так эффектны, как ваша кузина, но все же весьма привлекательны. Уверяю вас, через год боль пройдет и вы будете вспоминать об этой так называемой трагедии с улыбкой.

— Спасибо, — холодно бросила она.

— Так что у вас еще все впереди.

— Странно, но я, как ни вглядываюсь, ничего там, впереди, не вижу.

— Тогда нам ничего не остается, как только выпить за удачу. За то, чтобы фортуна повернулась к нам лицом.

Эшли снова поднесла к губам бокал. Ароматная, слегка маслянистая жидкость обжигающей струйкой прокатилась по пищеводу. На мгновение у нее перехватило дыхание. Что я делаю, мелькнуло в голове, пью с совершенно незнакомым мужчиной! Впрочем, мысль эта только промелькнула и тут же растворилась в приятном ощущении тепла, в окутывающей мозг туманной пелене.

— Уже лучше, правда?

Она кивнула и взяла с тарелки еще один сандвич.

— Спасибо.

— Вы действительно мне, благодарны или просто демонстрируете свои хорошие манеры? — полюбопытствовал он.

— Второе. А благодарна я вам буду только в том случае, если вы уйдете и оставите меня в покое.

— Чтобы вы могли поплакать?

— Это не ваше дело. Когда хочу, тогда и плачу, — дерзко ответила Эшли и тут же подумала, что ведет себя, как капризный ребенок.

— Что ж, не могу вас винить, — тоном познавшего всю мудрость мира философа произнес он. — Ущемленная гордость хуже дьявола. Да еще и осознание того, что у вас из-под носа увели такого богатого жениха.

Эшли вспыхнула.

— Деньги здесь ни при чем. Я любила Мелвина.

— Вот как? Уже не любите?

Она вздохнула.

— Люблю.

Росс покачал головой.

— Вы так это говорите, что я склонен вам поверить. Попробуйте полюбить другого. Говорят, самое лучшее лекарство от неразделенной любви — новое увлечение.

— Хотите — верьте, хотите — нет. А ваши рассуждения просто отвратительны.

После второй порции бренди Эшли действительно стало легче. Острая боль, гвоздем сидевшая в сердце весь последний месяц, с тех самых пор, как она увидела Мелвина с Кэрри, постепенно ослабевала, отчаяние рассасывалось, сменяясь тупым равнодушием.

— Не хотите рассказать, облегчить душу?

Неожиданно для себя Эшли рассмеялась. Ее чувства всегда оставались тайной для всех. Она не открывала сердце ни перед родственниками, ни перед друзьями, а уж перед этим навязчивым циником… Ей вдруг пришло в голову, что он намеренно спаивает ее. Спаивает, чтобы воспользоваться ее слабостью. Чтобы…

Она хихикнула. Какая чушь! Кому нужна убитая горем, с размазанной по лицу тушью женщина?! Такой красавчик всегда найдет то, что ему надо, не прилагая особых усилий.

Вероятно, эти мысли отразились на лице Эшли, потому что Росс мягко улыбнулся и едва заметно качнул головой.

— Надо же как-то провести время. Начните хотя бы с того, как вы познакомились.

Похоже, алкоголь уже сделал свое дело, потому что, сама того не желая, Эшли вдруг сказала:

— Я нашла ему квартиру.

Эти слова, вырвавшиеся помимо ее воли, словно проделали брешь в плотине, за которой слишком долго скапливались чувства, воспоминания, невысказанные надежды и горькие разочарования, и вслед за ними устремился целый поток.

— Мои родители умерли в тот год, когда я заканчивала школу. Средств у меня не было, но дядя Джордан настоял на продолжении учебы в колледже. Я проучилась два года и устроилась на работу в агентство по недвижимости.

Так случилось, что Мелвин стал моим первым клиентом. Он представляет в Ричмонде крупную инвестиционную фирму с головным офисом в Нью-Йорке. Работает здесь третий год. Восемь месяцев назад Мелвин пришел в наше агентство с просьбой подыскать для него квартиру. Я нашла то, что ему требовалось, за два дня и еще сэкономила для него несколько сотен долларов. Он пригласил меня в ресторан.

Потом я перешла работать в его фирму. И мы стали встречаться. Вот, собственно, и все.

— Довольно романтично, — прокомментировал Росс.

Если в его реплике и скрывалась насмешка, Эшли ее не заметила. Воспоминания увлекли ее.

— Нам было так хорошо вместе. Работа требовала от Мелвина постоянных разъездов, но почти все уикенды мы проводили вдвоем. А два месяца назад он сделал мне предложение.

— Вы сразу согласились?

— Да, сразу. Если вы не поняли, повторю: я люблю Мелвина.

— Веский аргумент, что и говорить. Кстати, вы продолжаете у него работать?

— Да, но теперь придется уйти. Вернусь в агентство. Они обещали меня принять.

Росс недоуменно посмотрел на нее.

— Но зачем вам уходить? Вы же справляетесь со своими обязанностями, не так ли? А если Мелвин попытается вас выжить, всегда можно обратиться в головной офис. Или припугните его судом. Вряд ли ему нужен еще один скандал, ведь главное оружие бизнесмена это его репутация.

Эшли скрипнула зубами.

— Вы опять не понимаете — я хочу уйти. Мне будет трудно встречаться с ним каждый день.

И ему тоже. Да и Кэрри…

— Тогда почему вы не ушли раньше, как только он предпочел вам другую?

— Я подала заявление. Но Мелвин упросил меня остаться. Ради него. Ради Кэрри.

Росс нахмурился.

— Боюсь, мне не понять ни его, ни вашей логики.

— Логика проста. Он стремился избежать ненужных разговоров, пересудов. Если бы я ушла сразу, то это выглядело бы демонстративно, а так мы сохранили видимость дружеских отношений. Да и дядя Джордан тоже попросил меня не осложнять жизнь Кэрри.

— Похоже, вы угодили им всем. — Росс развел руками. — Продолжайте.

— А что продолжать? — Эшли опустила голову. — Вот и весь рассказ. Все довольны.

— Да-а.

Некоторое время Росс молчал, задумчиво глядя на погрустневшую молодую женщину, преданную самими близкими людьми, но так и не впустившую зло в свою душу. Росс Макдермот повидал всякое и знал, как легко ломаются люди, когда на них обрушивается настоящая беда, как быстро они озлобляются, уходят в себя, сдаются и начинают скользить вниз, обвиняя мир во всех своих неудачах. Эшли Тейлор, похоже, слеплена из другого теста. Она не собиралась жаловаться и опускать руки, но жизнь не всегда милостива к упорным, честным и благородным. Росс мог привести десятки примеров, доказывающих жестокость и равнодушие мира. Ты можешь быть умным и сильным, искренним и справедливым, отзывчивым и добрым, но так и не вскарабкаешься по ледяной горке, если в нужный момент тебя не поддержит или не подтолкнет чья-то рука.