Ада Суинберн - Зимняя сказка

Амели и Натали болтали на какую-то отвлеченную тему: не то о погоде, не то о моде. Вот и знакомая дверь, как всегда распахнутая. Многие уже вернулись с обеда, и многоголосый говор наполнил огромный зал, разделенный на сектора. Лабиринты кабинок. Рабочее место.

— До вечера, — улыбнулась Натали. — Я позвоню узнать, как… — Она обернулась и заглянула в кабинку Шатобриана. Его еще не было на месте. — Как все прошло. Удачи.

— Да, — кивнула Амели. — И я позвоню. А понадобится помощь, звони сама. Пока.

— Пока, — грустно отозвалась Жюли. — Будет видно.

Девушки заспешили к себе. Барабанной дробью застучали каблучки туфелек. Если бы не подруги, Жюли, наверное, уволилась бы давно. Хоть есть с кем словом перемолвиться. Пускай они не всегда понимают, не всегда разделяют ее взгляды, но на их поддержку можно рассчитывать.

— Жюли, — съехидничал Жан, проходя мимо ее кабинки. — Как провела время с Шарлем? Он подарил тебе цветы? Или нет, ты подарила ему цветы?

— Жан! Уйди ради бога! Сейчас кину чем-нибудь! — взвилась Жюли.

Тот поднял руки:

— Сдаюсь, сдаюсь, только не швыряй в меня никаких тяжелых предметов. Исчезаю. — И он скрылся в дверном проеме.

Началось. Теперь каждый, проходя мимо кабинки Жюли, сочтет своим долгом отколоть какую-нибудь шуточку.

К ней заглянула Натали.

— Забыла забрать у тебя из сумочки пачку дискет и чек, — сказала она с улыбкой.

— Да, конечно, — кивнула Жюли и протянула подруге упаковку дискет. — Я тоже забыла.

Натали уже хотела идти.

— Послушай, — начала Жюли неуверенно. — Как ты считаешь, я могу… Нет. Ладно, иди, поговорим вечером.

— Да ты не стесняйся, я выслушаю. — Взгляд Натали отразил живое женское любопытство.

— Как мне ему сказать, чтобы его не обидеть?

— Ну… — Натали многозначительно подняла глаза к небу. — Сначала перечисли его достоинства. Я понимаю, их днем с огнем не сыщешь. Ну найди хоть одно. Например, ум. Похвали, а потом опиши себя в самом невыгодном свете, но не забудь выделить и пару собственных достоинств, а потом противопоставь его и себя и наглядно покажи, что вы друг другу не подходите. Это, разумеется, не подействует, но по крайней мере объяснишься. — Она улыбнулась. — Хотя я бы на твоем месте не торопилась. До вечера. Пока. — И она ушла.

Жюли почувствовала себя одинокой. Натали показалась ей какой-то чужой, равнодушной. Так дает советы врач неплатежеспособному больному. Лишь бы сказать что-нибудь, чтобы не показаться невежливым. Жюли хотелось закрыть лицо руками и расплакаться прямо здесь. В этом году ей исполнилось двадцать шесть, а до сих пор ни мужа, ни детей. У Жюли было много мужчин, один лучше другого, перспективные, образованные, но со всеми она расставалась. Словно в них не хватало какой-то главной детали. Чего-то основного, необходимого. Но Жюли не знала, чего именно. Она была любима, и не один раз. Любима по-настоящему. И сама всегда первая рвала отношения. Почему? Жюли часто задавала себе этот вопрос. Не то, не те.

Каждый вечер возвращаться в пустую квартиру, проводить одинокие вечера перед телевизором. Жюли, разумеется, в любой момент могла вернуть какого-нибудь прежнего ухажера. Например, Мартина или Антуана. Они бы прибежали по первому зову. Но ей не хотелось. Сейчас по крайней мере она сама себе хозяйка. Вечером ее встречает Бот — смешной далматинец с висячими ушами и огромным пятном на носу. Преимущество собаки в том и заключается, что она, дождавшись хозяйку с работы, не тянет ее ни в ресторан, ни в постель. Только гулять на полчаса — и пес счастлив. О! Если бы найти где-нибудь такого мужчину!

Жюли вернулась в реальность. Шарль еще не пришел, его кабинка была пуста. Хоть бы он осел где-нибудь в одном из парижских кафе. И объяснение автоматически перенеслось бы на завтра.

Жюли нажала кнопку компьютера, он возмущенно загудел, словно его оторвали от важного дела. Засветился монитор. Началось. Снова. Опять. До самого вечера копаться в бумагах, отсылать документы, носить очередные листы на подпись. А его еще нет. Заблудился, бедняга.

Интересно, сколько ему лет? На вид можно дать около тридцати. Но это только на вид. Наверное, Шарль гуляет где-нибудь и думать не думает о готовящемся объяснении.

Жюли впервые в жизни позавидовала Амели. Вот уж кто устроил бы все в лучшем виде. Прирожденная актриса, она легко отвадила бы от себя любого. Грубо, нахально, но зато результативно. Наглость второе счастье. Умение отказать — одно из важнейших для женщины. И Жюли казалось, что она овладела им в нужной степени.

Она и раньше оказывалась в подобных ситуациях. Но с Шарлем… С Шарлем Жюли словно что-то мешало. Сердце шептало: он слишком раним для подобных объяснений. А разум говорил: потом, когда влечение перерастет в страсть, будет куда сложнее. Пока это еще можно контролировать, а промедление опасно. Однако Жюли не могла. Что-то внутри нее отчаянно сопротивлялось уже принятому решению.

В коридоре раздались шаги. Неужели он? Жюли поспешно разложила бумаги и уткнулась в компьютер. В дверном проеме появился Луи. Он заглянул в кабинку Шарля.

— Что, еще не вернулся? — Вопрос, адресованный Жюли, повис в воздухе.

Та сделала вид, будто не слышит, увлекшись работой.

— Мадемуазель Ренье, — снова обратился к ней Луи. — Шатобриан еще не возвращался с обеда?

Жюли не знала, что сказать. С одной стороны, защитить Шарля ничего не стоило: обычная отговорка — вышел, понес документы на подпись. Сострадание было для Жюли естественным, пока Шатобриан не привязался к ней со своим ухаживанием. Теперь же любое ее действие могло быть неправильно истолковано. К тому же, раз решила отделаться, нужно доводить дело до конца. Пусть его наконец уволят.

— Я пришла как раз к началу… — начала Жюли, исполненная намерения сдать Шарля со всеми потрохами. — А… он вышел с какими-то бумагами. — Нет. Это не могла сказать мадемуазель Ренье. Это кто-то другой. Жюли сама себе не поверила. Почему она солгала, хотя намеревалась выложить всю правду.

— Поддерживаете традиции отдела, мадемуазель Ренье, — усмехнулся Луи. — Будем иметь в виду. Или это личное?

Он ушел. Черт возьми! Что я им сделала? Луи проработал с Шарлем бок о бок по меньшей мере лет пять и сам не раз покрывал его перед начальством. Теперь ответ Жюли будет передаваться из уст в уста и все, естественно, сделают соответствующие выводы. Защищает — значит, влюбилась. Как здесь не расплакаться! От безысходности, от этих надоевших намеков… «Или это личное?» Да что он себе позволяет, этот Луи! Давно ли стал начальником? Из грязи в князи, а ведет себя королем среди нищих. Придурок. Другого и слова не подберешь. Новые сплетни, новые проблемы…