Хайди Райс - Легкомысленная соблазнительница

Ознакомительный фрагмент

Внутри у Джины все сжалось от сожаления. Во время их знакомства в студенческом городке стало ясно, что у них нет ничего общего, и первый месяц учебы Джина нещадно дразнила Марии. Но в итоге их отношения переросли в крепкую, искреннюю дружбу.

Поначалу Джина поглядывала на Марии свысока, считая себя умудренной опытом космополитичной женщиной, которая знала о мужчинах и сексе все, в отличие от зажатой девственницы с юга. Но Марии нравилась ей все больше и больше: под образцовыми манерами угадывалась достойная восхищения приверженность поступать правильно, нести ответственность за свои действия и всегда верить в лучшее в людях. А потом Джина взяла и все испортила, прыгнув в постель с братом Марии, которого та боготворила…

– Привет, Джина. – Одарив ее вежливой улыбкой, Марии скользнула на диванчик. – Мы пришли раньше?

«Если бы», – с досадой подумала Джина, пояснив:

– Риз не сможет прийти. Похоже, что-то приключилось.

– И готова держать пари, я знаю, в чем дело, – пробормотала Марии, заставив Джину поперхнуться кофе. – Клянусь, можно подумать, что Мейсон изобрел секс, заставляющий Риз просто извергаться страстью!

Джина не смогла удержаться от усмешки, хотя в воздухе явно висело напряжение:

– «Извергаться» – здесь ключевое слово.

Марии прыснула:

– Надеюсь, на сей раз речь идет о большем, чем просто секс, потому что я не смогу еще раз распаковывать миллиард трюфелей! Только не в этой жизни!

– Аминь! – Джина отсалютовала Марии чашкой, с улыбкой вспоминая о том, как они вчетвером битых два часа вытаскивали трюфели из расставленных по столам коробочек, когда Риз, отменив свадьбу с Диланом, решила превратить сорвавшееся торжество в празднование… Хорошо, никто так и не понял, чего именно.

Заказав у краснеющего официанта чай со льдом и тост из белого хлеба, Марии приступила к делу, вытащив из портфельчика смартфон.

– Я выбрала несколько вариантов, где могут провести мероприятие в нужный день, подать свадебный торт и соответствовать нашим высоким, но не слишком грандиозным требованиям. Мой личный фаворит – «Терраса Трибека». Знаешь это место?

Джина кивнула:

– Конечно, шикарный ресторан с потрясающим меню и танцполом, где Кэсси с Таком смогут выделывать порнографические номера нам на радость.

Губы Марии дернулись в усмешке.

– Заведение дорогое, но оно того стоит.

– Идет.

Марии с подозрением сощурилась:

– Идет? Но мы еще не рассмотрели другие варианты… И разве ты не хочешь предложить что-нибудь свое?

– У меня была пара идей, – пожала плечами Джина. – Но ни одно из них не подходит так идеально, как «Терраса Трибека».

Подошедший с тостом и чаем для Марии официант с подчеркнутым вниманием обратился к Джине, выясняя, не желает ли она еще чего-нибудь. Марии смерила его взглядом, в котором ясно читалось: «Ну вот, еще один ее трофей».

Десять лет назад Джина порадовалась бы такой оценке – и, возможно, воспользовалась бы преимуществами всего, что мог предложить ей молодой официант. Но не теперь.

Закончив намазывать тост маслом, Марии подняла на Джину синие глаза, уголки ее губ чуть напряглись. И стало ясно, что их общая подруга Риз поступила правильно: давно стоило вскрыть этот нарыв и все обсудить. Джина понимала, что безвозвратно испортила отношения с Марии и им никогда уже не стать лучшими подругами. Но они могли общаться теплее, не ограничиваясь подчеркнутой вежливостью.

– Думаю, мы обе понимаем, почему Риз не появилась здесь сегодня, – заметила Джина. – И это вряд ли как-то связано с ее дражайшим Мейсоном.

– Риз всегда была миротворцем. Но она оставит попытки быть матерью Терезой, когда мы появимся завтра в свадебном салоне Эмбер, забронировав шикарное место для торжества Кэсси и не устроив типично женскую склоку в ресторане близ Центрального вокзала.

– Как ни странно, должна согласиться… – Джина ощутила странное единение с Марии – ими обеими владело смутное желание задушить Риз. – Но я, вероятно, смогу превзойти ее ожидания.

– Как?

– Извинившись за все эти гадости, что я сказала тебе в наш последний вечер в колледже, за все эти жестокие, ребяческие, ненужные вещи. – Джина чуть не задыхалась, а Марии хранила молчание. – И, что гораздо важнее, попросив прощения за то, что соблазнила твоего брата – столь же жестоко, ребячески и ненужно. Меня оправдывает лишь то, что я появилась в неправильное время в неправильном месте. Я поступила очень плохо, оказавшись бессердечной, эгоистичной потаскухой.

Оставаясь пугающе невозмутимой, Марии слегка наклонила голову:

– Спасибо за извинения. Но если ты вела себя жестоко и ребячески, то и я тоже. И… несмотря на то что я вполне обошлась бы без столь красочного описания… – Марии смущенно закашлялась, – причиндалов моего брата, ты не сказала тогда ничего, что не соответствовало бы действительности. – Она опустила взгляд на свои руки, нервно теребившие салфетку. – Это ведь Картер пошел на измену, Джина. Не ты. А после того, как мне пришлось наблюдать медленную, болезненную гибель его брака и видеть, каким развратником он стал после развода… не думаю, что тебе стоит брать на себя всю вину.

«Развратником? – не поверила своим ушам Джина. – Картер?!»

Да, он был потрясающе красивым, брутальным, притягательным и сексуальным, но под этим мачо скрывался мужчина, который, подобно Марии, хотел всегда поступать правильно, – благородный, чувствительный и трогательно сдержанный, несмотря на пылкое желание, горевшее в его ясных синих глазах.

Ни один человек не мог измениться так сильно. Даже за десять лет…

– Риз говорила мне, что Картер развелся. – Чувство вины запульсировало у Джины внутри, сопровождаясь неуместной волной страстного желания. – Я сожалею и об этом тоже.

– Тебе не за что извиняться, – рассудительно заметила Марии. – Развод случился не по твоей вине – у них было много других… проблем.

– Очень любезно с твоей стороны, – заметила Джина. И еще любезнее было то, что Марии явно не кривила душой. – Но я была непосредственной участницей событий и знаю, как упорно он пытался противостоять мне.

Марии всплеснула руками, прерывая ее:

– Ладно-ладно, все в прошлом, а то ты отклоняешься на тему под названием «Все, что мне не следует знать о своем брате».

Джина прыснула, увидев выражение ужаса на лице этой благовоспитанной красавицы с юга, которая, похоже, осталась такой же застенчиво-восприимчивой в том, что касалось обсуждения сексуальной жизни ее старшего брата.