Нимфоманочка - Арсений Лебедев

А я и не знаю, что и ответить. Понятно, что она ехала туда трахаться с этим Игорем, так что дилемма была проста: или же я еду, чтобы там попытаться трахнуть Настю, либо влюбить её в себя прежде, чем она ляжет с Игорем, но в случае неудачи буду слушать, как они жахаются за стенкой и плакаться её подружке в жилетку, какой я неудачник. Ну или еду домой, так и не охмурив её. Угадаете, что я выбрал?

И вот мы уже на улице, ждём автобус до метро, а оттуда в его квартиру.

Вдруг Игорь говорит Насте:

– Закурим?

Она в ответ ничего не говорит, но смущённо исподлобья смотрит на свою подругу. Та удивлённо спрашивает:

– Ты куришь?

– Да… Это… – замешкалась Настя, – это на нервной почве.

– А, ну да! – кивнула в ответ подружка, – я слышала, сигареты нервы успокаивают. Но проще всё-таки не курить.

– Несомненно! – улыбнулась Настя.

Тогда я позвал Игоря.

– Пошли покурим.

Отвёл в сторонку. Оказавшись вдвоём, сказал ему:

– Она сегодня подходила ко мне, просила не говорить.

– Ого, правда? – удивился Игорь, – ну меня не предупредила, поэтому пусть на себя обижается.

– Да и ладно, – я махнул рукой, – думаю, ничего страшного не произошло.

И действительно. Подруги не перестали общаться с Настей после этого ни сразу, как узнали, ни потом. Очевидно, что хреново в тот день было только мне.

Как сели в автобус, Игорь с Настей начали флиртовать. Пересев на метро, стало ещё хуже: она вульгарно, с довольной улыбкой распущенной путаны села ему на колени, наслаждаясь тем, как он её обнимает, аккуратно придерживая одной рукой за бедро, второй за попу. В этот момент мысленно, а потому беспомощно кричишь самому себе: «На его месте должен был быть я! Что за несправедливость!» А потом вроде миришься. Это ведь ничего не значит… Ведь правда?

В тот день они так и не потрахаются, насколько я понял, ведь Настя к утру нажралась так, что могла уже только спать. Зато ваш покорный слуга и напиться успеет так, что заблюёт Игорю всю ванну, и ещё раз успеет признаться Насте в любви, пока ещё мог говорить. Только уже не понарошку.

Признаться, я долго выжидал момент, когда мы останемся одни. Успел ещё Игорю сказать, что влюблён в неё. Реакция его будет, думал, максимально безразличная, либо же холодная (когда на твою женщину претендуют, иной быть не может), а он вместо этого взял, да сказал:

– Если любишь её, подойди и скажи, что любишь! Схвати крепко, скажи, мол, ты моя, и всё!

Почему он так отреагировал? Сейчас понимаю, что знал её он хорошо. Мог бы и правду сказать ещё тогда, а не потом. Но видел же, что я к ней неровно дышал, потому дал именно такой ответ. Чего меня расстраивать, так ведь? С другой стороны руки у него чесались ещё тогда, но последствия бы стали непредсказуемыми, учитывая то, как сильно я нажрался. Так что именно про такие случаи говорят: всё, что ни делается, то к лучшему.

В результате по его совету я и поймал момент. Правда, сделал всё наоборот, как куколд обыкновенный. Встал на колени и сказал, что люблю. Просто люблю. И всё. Никаких тебе этих дурацких комплиментов, сладких слов и какого-то обмана для пущего эффекта. Просто люблю. Впрочем, по правде говоря, я напился до такой степени, что ничего другого придумать или сказать был уже не в состоянии. Она же мне отвечает, и ответ убил:

– Слушай, я правда очень ценю то, что ты меня любишь. Это классно. Но тут есть одна проблема. Если мы будем встречаться, я буду тебе изменять со всеми подряд. Не потому что ты плохой. Просто я такая.

В тот момент я подумал, что это самый лютый пример того, как могут в принципе вообще отшить. Хуже ничего и не придумаешь, будто голову мочой облили. Словно ты хуже бомжа, если она захочет уйти от тебя налево к нему. Ни до, ни после мне никто ничего подобного не говорил. Сейчас же я понимаю, что был в её глазах простым и понятным человеком, которому не чужды уже такие далёкие от неё понятия, как любовь, верность, чувства и боль после измены, если адюльтер произойдёт. Она, наоборот, всем сердцем была от этого далека, чёрствая уже к слову любовь, не понимавшая, что такое верность, для чего она нужна. Потому то мы и не подходили друг другу. Настя это понимала, вот и дала мне максимально честный ответ, дабы я не бился в размышлениях почему и какого чёрта, как вышло с Людой. Тогда меня такой её ответ разозлил. Сегодня я могу только поблагодарить Настю за честность.

Ну, а что было потом? Серьёзный разговор? Скандал на повышенных тонах? Драка? Кровавое убийство из ревности? Нет! После я сразу пошёл блевать, между делом поплакивая о том, что она мне отказала, а как вырвало, улёгся спать прямо в ванной. Проснулся только рано утром уже на диване в маленькой комнате, изрядно его заблевав. Повезло, что не захлебнулся в собственной рвоте… Ушёл, даже не попрощавшись, чем Настю смутил. Приехав на свою станцию метро, пошёл до общаги, по дороге сознательно пытался попасть под колёса автомобиля. Убиться так и не смог, не повезло. Увидел лишь, как на меня водитель ругается. Дальше зашёл в комнату, лёг в кровать и долго, долго лежал, стараясь обдумать, что вообще произошло в ту ночь на квартире у Игоря.

***

Как уже говорил, понял я это только потом, хотя до этого зуб готов был дать, что она ни разу не распутная, а всё ещё ходит в девках. С другой стороны уже тогда начал вспоминать, что во время предыдущих свиданий она очень легко начинала разговор с незнакомыми парнями, отвлекаясь от меня. Это ли не показатель? А я всё строил из себя дурачка, хотя ещё тогда догадывался…

Да и вообще последующие месяцы общения с Игорем и Настей всё лучше позволяли мне раскрыть последнюю, как человека. И чем больше о ней узнавал, тем больше начинал относиться с удивлением и презрением.

Как оказалось, Настя была просто лютой нимфоманкой, так что про измены всем подряд она мне не солгала. Однажды на глазах у Игоря её трахнули восемь человек подряд! Восемь! Они просто заходили по очереди в маленькую комнату, где она лежала на том самом диване, заблёванном мною, и драли её во все дыры, пока не кончат. А она, наверно, в этот момент чувствовала себя Валерией Мессалиной, соревнующейся со Сциллой, кто обслужит за ночь в лупанарии как можно больше клиентов, чтобы потом с гордостью говорить, что ни одна жалкая шлюха в Вечном