Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

замедлил. И вот — момент, когда дверь открылась, и Лея, улыбающаяся, в простом домашнем, выходит навстречу. И замирает.

Дальше камера не видела ничего, только как чёрная машина резко срывается с места и уезжает. Алексей пробил кадры через систему и, наконец, выдал номер.

— Это он, — выдохнул он. — Дмитрий Северин.

Клэсс, Грета и Мэг, стоявшие рядом, одновременно выкрикнули:

— Это же он! Этот ублюдок! — Мэг побледнела. — Он ведь преследовал её месяц назад. Она нам говорила! Потом… Потом он перестал звонит или писать. Мы надеялись что он просто нашёл другую!

Алексей резко повернулся к технику:

— Найди последний входящий на этот номер. Быстро.

Минуты тянулись как вечность. Бар опустел — все вышли на улицу, к подъездам, звонили друг другу. Посёлок знал. Посёлок чувствовал.

— Заброшенная фирма, окраина, старая текстильная, — сказал техник. — Оттуда был последний звонок на его номер. Он говорил с её матерю?..

Я чувствовал, как всё внутри меня сжимается в один ком. Ледяной страх и ярость.

— Я еду, — сказал я.

— Мы едем, — Алексей уже вытаскивал рацию. — Ты не поедешь один.

— Я с вами, — Эрик встал.

— И я. — Дино. Наш Дилан.

— И я, чёрт побери, — Крис.

Мы были как стая. Сильная, злая, решительная.

Алексей повернулся к Мэг, которая уже схватила куртку.

— Ты остаёшься. Это не шутка. Он опасен.

— Но—

— Мэг. Это приказ.

Она кивнула, сжав губы.

Я врезался в сиденье, сжал руль. Машина рванула с места. Всё, что я чувствовал — это как сердце билось так громко, что я почти не слышал дороги. Только Алексей в рации и тяжёлое дыхание моих братьев рядом.

Держись, Лея. Я еду.

Лея

Я поняла, что это не Роман, ещё до того как он заговорил.

Холодная рука сомкнулась на моём запястье, и дверь за мной захлопнулась с грохотом. Тот голос — низкий, липкий, как ржавчина на гвозде, что вбивался в мой мозг с каждым словом:

— Ну здравствуй, принцесса. Скучала?

Я хотела закричать, правда. Но в горле будто расплавился лёд — ни звука. Я дернулась, попыталась вырваться, но он толкнул меня к стене. Больно. Сильно.

— Не дёргайся. Тебя, значит, можно воровать, а меня — вычёркивать? — Он пыхтел, сжав кулак. — Ты что думала, я не найду тебя? Глупая.

Я зашипела, когда первая боль ударила по щеке. Потом — по боку. Он срывал злобу, которую копил месяцами. За что? За то, что я ушла? За то, что я снова научилась дышать?

— Ты мне принадлежишь! Поняла?! — он кричал, хватал за волосы, мотал головой, как будто хотел вытрясти из меня оправдание. — Я видел, как ты смеялась! С ним! Он тебе кто, а? Герой, да? А я, значит, никто?

— Я… — голос сорвался в рыдании. — Пожалуйста… ты пугаешь меня…

— Должна пугаться, — прошипел он и поднял руку ещё раз. — А то расслабилась.

Я упала на пол, скрючившись, заслонив лицо руками, и прошептала сквозь боль и сдавленные всхлипы:

— Пожалуйста, не трогай меня… пожалуйста…

В голове мелькал каждый миг с Романом. Его тёплые ладони, тихий смех, как он целовал мои виски, как носил меня на руках, как знал каждую мою слабость — не для удара, а для ласки.

Он найдёт меня. Он найдёт меня. Пожалуйста, только дожить до этого.

Меня швырнули в тёмный угол. Он вышел за дверь на звонок, захлопнув её. Я осталась лежать на холодном полу, и, едва отдышавшись, ползком добралась до окна. Закрыто. Металлические прутья.

Роман, пожалуйста…

Я закрыла глаза, вся сжавшись в комок, и впервые за долгое время снова шептала:

— Спаси меня…

* * *

— Он в старом зернохранилище. На выезде из города. Координаты есть. Телефон пинганулся там пару минут назад, — Алексей убрал телефон в карман, глядя на Романа. — Полиция уже в пути, но у нас фору минут десять. Может, пятнадцать.

— Мы не ждём. — Голос Романа был глухим, срывающимся на рык. — Я не оставлю её там.

Эрик уже стоял у машины с ломом и фонарём. Дилан и Майло — за ним, с монтировками, перчатками и пустыми глазами — будто отключили всё лишнее. Был только один план. И только одна цель.

Лив осталась у Греты. В безопасном месте. Сердце Романа сжалось. Он думал, что ад был там — в пыльных окопах, под пулями. Но настоящий ад был тут — в сознании, что она, его Лея, может быть где-то в темноте, одна, напуганная, сломанная.

— Это тот? — Алексей показал фото на экране. — Точно он?

— Да. Урод, который считал, что имеет право на неё. — Роман стиснул зубы. — Он уже ударил её однажды. Я не позволю ему сделать это снова.

— Тогда давай сделаем это быстро. — Эрик уже завёл двигатель.

Они остановились за сто метров от здания. Без фар. Без лишних звуков. Зернохранилище было старым, с разбитыми окнами и старыми ржавыми замками. Только один свет пробивался сквозь щель в боковой двери.

— Слышу шаги. Внутри кто-то ходит, — шепнул Майло. — Дверь на цепи, но её можно сбить.

— Тогда действуем, — Роман кивнул. Его голос был холодным, точным. — Без резких движений. Как только найдём её — сразу назад. Главное — Лея.

Алексей выдохнул и сжал плечо брата.

— Если он там… ты готов?

— Я сдохну, но вытащу её.

Замок рухнул под тяжестью монтировки. Дверь скрипнула. Внутри — запах гнили, сырости и крови. Всё замерло. И тут — крик. Женский. Лея.

— СЮДА! — Роман метнулся вперёд. Его ноги несли его через зал, как будто сам дьявол был за спиной.

И в углу — она. Скрючившаяся. В крови и пыли. А рядом — тень. Мужчина, развернувшийся с криком:

— УБИРАЙСЯ! ОНА МОЯ!

— НЕ СЕЙЧАС, НЕ КОГДА-ЛИБО, И НИКОГДА, СУКА! — Роман влетел в него всем телом. Удар, грохот, вопль.

Алексей оттащил Лею. Его голос был мягким, почти братским:

— Всё хорошо. Всё кончится. Он тебя больше не тронет.

Они держали его до приезда полиции. Роман сидел на полу, прижимая Лею к себе, приговаривая:

— Ты в безопасности. Я здесь. Я рядом.

Она дрожала. Но в её пальцах была жизнь. Сила. Даже сквозь слёзы и страх она нашла его ладонь и крепко сжала.

Ты пришёл…

Я всегда приду.

Роман держал Лею в объятиях, прижимая к себе так, будто мог силой рук стереть всё, что с ней случилось. Она дрожала, но жива. Всё остальное — уже казалось неважным. Алексей смотрел на них, охраняя, пока остальные стояли над скрученным Дмитрием.

И тут — всё пошло к чёрту.

Грохот. Резкий. Металлический. Сила, что подняла Дмитрия с пола как