Шерил Вудс - Побежденное одиночество

Когда они планировали детали, Эшли посмотрела на Коула и грустно спросила:

– Почему у тебя такое странное чувство, словно я оживляю свою юность, вместо того чтобы готовиться к свадьбе?

– Не могу себе представить. Все вокруг усеяно этими твоими смешными списками. Ну сколько можно быть такой организованной? Удивляюсь, что ты еще не сделала пометки в молитвеннике, чтобы мы правильно произнесли свои слова.

– Я сделала это.

Его глаза расширились от удивления.

– Эшли Эймс, я могу сказать «согласен» без твоей помощи.

—А как насчет любви, повиновения и почтения?

– Все это, особенно последнее, – твои слова.

Она язвительно улыбнулась ему.

– Не обращай внимания. Мы можем не произносить «повиновение».

– Хорошо.

– Но не церемония и еще менее слова беспокоят меня. А что-то еще.

Коул улыбнулся ей краешком губы:

– Может быть, это «что-то» связано с нашими слишком тесными интимными взаимоотношениями до свадьбы? Другие скучные и невоодушевленные люди женятся в церкви.

– Это правда. Большинство людей не спешат заняться любовью, пока не обвенчались.

– Тогда мы слишком рано начали, – сказал он. – У тебя есть еще какие-нибудь мысли?

– О замужестве или о женитьбе?

– О том и о другом.

– Нет. В отношении замужества я уверена, и я обещала Кельвину, что он примет участие в свадебной церемонии.

– Спрашивать его – ненужное дело. Единственное место, куда он всегда готов пойти, – это парк развлечений или забегаловка.

Эшли потрепала Коула по щеке.

– Благодари Бога, что мы будем связаны медными кольцами, а не гамбургерами.

Торжественный праздничный вечер, на котором присутствовали только взрослые, проводился в изысканном ресторане, где маленький джазовый оркестр играл любимую музыку Эшли. Все было стильно и по высшему разряду, и этот вечер запомнился всем. Сама же свадьба, к сожалению, немного недотянула до высочайшего уровня.

Кельвин выступал в роли шафера и выглядел таким миловидным, каким только и мог быть в парадном пиджаке и черных штанишках. К несчастью, на пути к алтарю он свернул, пошел проверить лютики и потерял кольцо. Бракосочетание было отложено на полчаса, пока гости, ползая на коленях, искали кольцо.

– Могло быть и хуже, – успокаивал Коул Эшли.

– Это как же?

– Кто-нибудь мог потерять здесь свои контактные линзы.

– Небольшое утешение. Я бы не хотела провести оставшуюся часть своей жизни, нося на пальце венок из лютиков.

– Мы найдем кольцо. Иди поговори со своей матерью. Она выглядит немного смущенной всем этим.

Она нашла свою мать и отца сидящими в первом ряду на складных стульях около самого алтаря.

– Мы ведь не собираемся начинать все сначала? – спросил отец, настороженно глядя на нее. – Я никогда не мог вынести повторения...

– Эшли, дорогая, разве не могла бы ты предпочесть что-нибудь более традиционное?.. – спросила ее мать. – Это все настолько... – Она постаралась найти неоскорбительное слово. – Необычно...

– Я уже пробовала один раз. Такой брак некрепок.

– Тогда виновата была не церемония. Это был ужасно эгоистичный человек. Ты же не предполагаешь, что и Кельвин окажется таким несносным, не так ли?

– Нет, и если даже это произойдет, я смогу справиться с ним. В качестве свадебного подарка Коул подарил мне уверенность в себе.

Мать устало посмотрела на нее.

– Я не смогла в свое время сделать тебе такой подарок...

Эшли наклонилась и обняла свою мать. Она примирилась и с этой частицей своего прошлого.

– Все в порядке, мама. У тебя был целый мир детей, о которых надо было заботиться. Я уверена, что тут соотношение в твою пользу.

– Я люблю тебя, дорогая.

– Я знаю это. Жаль только, что ты не научила меня печь шоколадные печенья, – улыбнулась Эшли.

– Что? – она никогда не видела свою мать более ошеломленной.

– Ничего. Не обращай внимания. Я люблю тебя, мама.

Когда она увидела, что Коул призывно машет рукой, она поцеловала отца и мать, а затем они пошли по проходу еще раз.

В этот раз, к досаде Элен, Мишель кричала в течение всей церемонии и замолкла только тогда, когда Эшли нагнулась и взяла ее на руки, возвращаясь обратно по украшенному с обеих сторон связками ярко раскрашенных воздушных шаров проходу.

В самом разгаре тостов за жениха и невесту Лаура объявила, что она беременна. С Рори приключился почти смертельный обморок. Когда он пришел в себя, на его лице долго еще было заметно ошеломленное выражение.

Любимый оператор Эшли снимал все это на видеокамеру.

– Я с нетерпением жду нашей первой годовщины! – сказал Коул позже, когда они уже были одни. – Поскольку ты не разрешишь мне показывать рекламный ролик, то мы будем смотреть эту запись и удивляться, как нам удалось пережить свадьбу.

Эшли покачала головой.

– Эта кассета не для нашей годовщины. Я держу ее для шантажа.

– Шантаж – очень нехорошее дело.

– Когда у тебя такой деверь, как Рори, и такая сестра, как Элен, – это единственный способ удержать их от еще какой-нибудь проделки.

– А как в отношении меня?

– Для тебя у меня есть другие способы.

– Например?

– Например, вот этот...

Ночная тишина царила долго, если не считать шелеста простыней и слабых стонов удовольствия.

– Эффектно, не правда ли?

– Очень! Забираю назад все свои слова о том, что ты нуждаешься в руководстве. Ты можешь управлять мной в любое время, когда захочешь!

– В любое время?

– Абсолютно!

– Тогда давай сделаем ребенка. Изумленные голубые глаза Коула сияя смотрели на нее в темноте.

– Ребенка?

– Конечно. Разве ты не знаешь, что такое «зачатие»?

– Знаю, – сдержанно ответил он. – Но я думал, что ты едва успела привыкнуть к Кельвину...

– Я уже привыкла к нему, я обожаю его. Ему нужна сестра.

– Тебе тогда придется в чем-то ограничивать Кельвина.

– Это не ради него. Это для нас.

– Ты и вправду уверена в этом?

– Хочешь, чтобы я поклялась на крови?

– Совсем не обязательно. – Слава Богу...

Коул с улыбкой смотрел на нее.

– Это займет некоторое время. Обычный период ожидания – девять месяцев.

– Тогда, я думаю, нам лучше начать прямо сейчас.

– Как скажете, миссис Донован. Как скажете...

Примечания

1

Персонаж комедии Шекспира «Много шума из ничего» – новобрачный, изменивший своему намерению никогда не жениться. (Прим. ред.)