Джоан Реддин - Дорогой, единственный, любимый

Странный звук вырвался из груди Сэма. Он и сам не смог бы сказать, рыдание это, стон или сдавленный крик.

— Не знаю, Мелоди. Я сам не понимаю, что говорю. Все это так неожиданно…

Глаза Мелоди расширились. Она смотрела на него со страхом и отвращением, словно на ядовитую змею.

Сэм встал из-за стола и направился к ней, но она отчаянно замотала головой:

— Нет! Не подходи!

К ее удивлению, Сэм немедленно остановился. Недобро сощурившись, Мелоди всматривалась в его сконфуженное лицо. Наконец она кивнула, словно пришла к какому-то выводу.

— А я-то, дура, думала, ты порадуешься моему успеху! Как же! Все вы одинаковы! Майкл, будь он жив, сказал бы мне то же самое!

Жгучий гнев охватил Сэма. Не помня, что делает, он подбежал к Мелоди, схватил ее за плечи и начал трясти.

— Я не твой муж, черт бы его побрал! У меня с ним ничего общего! Ничего, слышишь?

На одно безумное мгновение ему захотелось ее ударить, но он знал, что никогда не поднимет на нее руку. Никогда.

— Взгляни на меня! — простонал он, словно под пыткой. — Взгляни и скажи, что ты видишь!

Мелоди молча покачала головой. По щекам ее, разрывая ему сердце, текли слезы.

— Есть ли во мне что-нибудь от него? — настаивал Сэм.

Мелоди снова покачала головой.

— Нет. Наверное, нет.

Гнев и любовь боролись в сердце Сэма — и любовь наконец победила. Он обнял Мелоди и крепко прижал к себе.

— Почему, Мелоди? Почему он все время стоит между нами? Почему ты упорно ищешь во мне его черты? — Он вгляделся в залитое слезами лицо. — Может быть, ты используешь его как ширму, чтобы не подпускать меня слишком близко?

Медленно, словно с неохотой, он приблизил губы к ее губам. Гнев, сомнения, тревоги — все забылось, все отошло в прошлое; осталась только женщина, трепещущая в его объятиях. Так было всегда; так произошло и теперь.

После всего, что наговорил Сэм, Мелоди готова была скорей умереть, чем с ним целоваться. И однако, едва их губы соприкоснулись, она забыла обо всем. Как и в прошлый раз, она потянулась к нему, отвечая на поцелуй. Как и раньше…

Нет, не так, как раньше. Сегодня Сэм был не таким, как всегда: Мелоди достаточно изучила его, чтобы это заметить. Сегодня его что-то беспокоило. Он страдал, и Мелоди была готова на все, чтобы его излечить.

Сэм застонал и тесней прижал Мелоди к себе. Сейчас он жаждал ее, как голодный — пищи.

Он оторвался от ее губ и покрыл поцелуями нежную шею. Еще секунда — и, расстегнув верхнюю пуговку на блузке, он впился губами в упругий холмик ее груди, не стянутой лифчиком. Огонь пробежал у него по жилам, он обнял Мелоди еще крепче, словно надеялся слиться с ней в одно целое.

От неизвестных прежде ощущений у Мелоди кружилась голова. Нежные руки и чувственные губы Сэма заставляли забыть обо всем, подгоняли кровь, слишком медленно текущую по жилам. Нет, Майкл ошибался: она — не фригидная женщина.

Она обняла Сэма и почувствовала, как напряжены мышцы его могучей спины. Руки ее спустились вниз, к мускулистым ягодицам. Сэм хрипло застонал, и незнакомое прежде желание охватило Мелоди. Он поднял ее в воздух. Их бедра соприкоснулись, и Мелоди застонала, предвкушая наслаждение, о котором не могла даже мечтать.

И в этот миг… грустное лицо Венди возникло перед мысленным взором Сэма. Стон вырвался сквозь стиснутые зубы. «Нет! — беззвучно кричал он. — Нет! Уходи! Отпусти меня!»

Призрак исчез, и Сэм с новой силой прильнул к груди Мелоди. Но она вдруг забилась в его объятиях, пытаясь оттолкнуть его. Сэм понял, что зашел слишком далеко.

Призвав на помощь всю силу воли, он выпустил Мелоди из объятий и открыл глаза. Увиденное потрясло его: на белом как мел лице Мелоди ясно читались смятение и ужас.

Сэм готов был упасть на колени и молить о прощении. Едва дыша, он коснулся пальцем ее припухших губ.

— Прости, — с трудом выговорил он. — Я не имел права…

Мелоди, не мигая, смотрела ему в лицо.

— Кто такая Венди? — спросила она наконец.

— Что?!

— Ты назвал меня Венди, — прошептала она. — Кто она? Что она тебе сделала?

Сэм пошевелил губами, но не смог произнести ни слова. Повисло напряженное молчание. Наконец он заговорил — так тихо, что Мелоди едва могла разобрать слова.

— Венди не сделала мне ничего дурного. Разве что слишком сильно любила. — Он прикрыл глаза, словно от сильной боли, а когда снова открыл, Мелоди ахнула — такая мука отражалась в их глубине. — А я в ответ убил ее.

У Мелоди подкосились ноги. Казалось, на плечи ей обрушилась лавина. Она зажмурилась, чтобы не видеть нечеловеческой муки в глазах Сэма.

Когда она открыла глаза, Сэма уже не было.

Было уже за полночь, когда Лиз услышала тихий стук в дверь черного хода. Удивленно взглянув на часы, она поднялась из-за компьютера и пошла открывать.

— Половина второго! Кто бы это мог быть? — пробормотала она, отдергивая занавеску на застекленной двери. — Сэм?! Господи, что…

— Здравствуй, мама. — Он бросил взгляд на ее ночную рубашку и халат. — Ты уже легла? Извини.

— Да нет, просто сижу и работаю в спокойной обстановке. Что случилось, сынок?

— А где папа?

— В постели. Надеюсь, что спит. — Она озабоченно нахмурилась. — Зачем он тебе?

Сэм молча прошел в кабинет, освещенный только мягким светом монитора.

— Ты работаешь?

— Да, я же сказала.

— Прости, что помешал. — Он взглянул на часы. — Не думал, что уже так поздно.

— Дорогой, это неважно. Я спросила, зачем ты пришел? — Она положила руку на его твердое, как камень, плечо. — Сэм, что случилось?

Сэм бессильно опустился в кресло перед камином и потер лицо руками, словно отгоняя наваждение.

— Видишь ли, мама… Мне нужно с тобой кое о чем поговорить. — Он решительно тряхнул головой. — О Мелоди. Я не знаю, что делать.

— Вот как? — Лиз присела в кресло напротив и, наклонившись, ласково дотронулась до его руки. — Рассказывай.

— Сегодня она меня просто убила наповал. — Сэм поднял глаза. — Ты знаешь, что ее книгу приняли в печать?

— Правда? Чудесно! — просияла Лиз. — Как она, должно быть, рада!

— Ага, чудесно, — проворчал Сэм. — Лучше некуда!

— Сэм! — нахмурилась Лиз. — Не понимаю, что ты имеешь против книги Мелоди. Решил податься в критики? Мелоди очень талантлива. — Она глубоко вздохнула и продолжала: — Никак не ожидала от тебя такого отношения. Писатель есть писатель. Он пишет не ради славы или денег, а потому, что не писать не может. Конечно, мы радуемся, когда продаем книги — ведь это значит, что наша работа нужна людям. Какая-то неведомая сила побуждает писателя доверять свои мысли и мечты бумаге. И неважно, что он пишет — документальную прозу, фантастику, детектив, триллер, любовный роман. Сэм, это совершенно неважно! Низких жанров не бывает. — Она подняла голову, и Сэм увидел, что на глазах у нее блестят слезы. — Я не думала, что должна буду объяснять тебе такие вещи. Мне стыдно за тебя, Сэм.