Анна Дубчак - Желтые перчатки

Валентина зажмурилась, ожидая взрыва. Она знала, какими бывают мужчины, когда с ними поступают не так, как бы они хотели.

Когда ущемляют их мужское достоинство.

Игорь взял ее лицо в свои руки и внимательно посмотрел ей в глаза:

– Что ты этим хочешь сказать?

Она почувствовала, как он весь напрягся, ожидая услышать от нее самое худшее.

– У тебя есть кто-то другой?

– Нет, я люблю только тебя, но кроме тебя есть еще и я… И у меня есть дело. Эмма поможет мне открыть ателье или стать настоящим профессиональным модельером… Пойми, я мечтала об этом всю жизнь, и теперь, когда у меня есть шанс, я должна его использовать… Я понимаю, конечно, что у тебя в Москве фирма, что ты занятой человек… Но я создана для большего, чем варить суп и стирать пеленки… Это не означает, что я не хочу детей, я хочу, и они у меня будут… Но я не вернусь в Москву… – она говорила, глотая слезы, и мысленно прощалась с Невским. Валентина разрывалась между своим будущим, о котором мечтала еще будучи девочкой, и мужчиной, которого желала больше всего на свете… Она запуталась, ей было страшно и больно при мысли, что ее не поймут, что она вновь останется одна… – Господи, как бы мне хотелось, чтобы ты понял меня…

И вдруг она к своему ужасу поняла, что Игорь не слышит ее, что его мысли сейчас заняты только одним: как бы поскорее снять с нее рубашку и самому освободиться от одежды. «Он мужчина, и устроен иначе… Он не слышит меня, а слушает только свое тело, свои желания…» И тут же: «Но ведь это и мое желание…» Она закрыла глаза и почувствовала на своей спине его руки, и сразу же все приобрело другой смысл или наоборот – все лишилось всякого смысла. Она только чувствовала обжигающее ее тело мужчины, его жаркие прикосновения, его нежные и страстные поцелуи и те движения, которые доставляли ей неслыханное наслаждение… И ей уже было все равно, где этот мужчина будет владеть ею – в Париже ли, Москве… Валентина принадлежала ему, она уже не принадлежала себе…

И только под утро, изнемогая от усталости и счастья, нежась в руках засыпающего Невского, она вдруг услышала:

– Знаешь, ты права… тебе нечего делать в Москве…

Она мгновенно распахнула глаза: что Игорь хочет этим сказать? Он уедет и оставит ее здесь? Весь ее любовный хмель выветрился…

– Нет, правда, – он, обеими руками обхватив ее и прижав к себе, зашептал ей в самое ухо: – Ты действительно должна остаться здесь… но только со мной… И я сделаю все, чтобы так оно и случилось… Я смогу… Больше того, мы с Родиковым тебе поможем… Если тебе здесь будет хорошо, значит, хорошо будет и мне… Ты выйдешь за меня замуж, но если захочешь, сможешь оставить свою фамилию…

Но этот вопрос сейчас волновал ее меньше всего. Она поняла главное: он переедет в Париж, и он, Игорь Невский, сделает все, чтобы они были вместе…

В одиннадцать утра все еще спали. Кроме Эммы, Бориса и Пат.

– Пат, налей нам кофе и постарайся своим пылесосом не разбудить Валентину с Игорем… Так на чем я остановился? – Борис раскрыл книгу и, поводив по ней пальцем, сказал: – Вот, нашел… «В десять часов утра, солнечного, жаркого, счастливого, со звоном церквей, с базаром на площади перед гостиницей, с запахом сена, дегтя и опять всего того сложного и пахучего, чем пахнет русский уездный город, она, эта маленькая безымянная женщина, так и не сказавшая своего имени, шутя называвшая себя прекрасной незнакомкой, уехала…»

– Борис… как хорошо вы читаете… – Эмма с чувством вздохнула и прикрыла глаза. – А Бунин… У него и проза как стихи…

– Эмма, я вот все хочу вас спросить… Кому принадлежала идея подать объявление?

– Вы насчет чтеца? Мне, кому же еще… Так захотелось послушать русскую речь…

– Но почему вы все-таки выбрали меня?

– «Почему-почему», – она лениво потянулась и кокетливо взбила свою прическу, – да потому что, глупый, вы мне просто понравились…