Лора Энтони - Выигрыш Динни Холлис

— Ты не мог бы позаботиться о Рейнджере, Кенни? Я возьму грузовик и прочешу окрестности.

— Ладно. — Кенни шагнул к нему. — Я надеюсь, вы с Динни помиритесь. Если есть на земле люди, созданные друг для друга, то это вы с нею.

Пропустив мимо ушей замечание брата, Броди направился к пикапу, на окнах которого обувным кремом было выведено: «Молодожены». Все еще одетый в черный парадный костюм, Броди влез в кабину и выехал со двора. Позади громыхали консервные банки, привязанные к бамперу.

Этот звук казался насмешкой, напоминающей о сегодняшней потере. Ребром ладони Броди убрал волосы со лба и мрачно уставился на грязное ветровое стекло. Он зажег фары, взгляд его был прикован к полосе скошенной травы, мерцающей в темноте.

Господи, только бы с Динни ничего не случилось, молился Броди. Он не знал, как поступит, если найдет ее. Броди стиснул зубы: ему в голову пришла мысль о наихудшем. А если не найдет? Она исчезнет, и он никогда не узнает причину, заставившую ее выпрыгнуть из окна второго этажа и бросить его у алтаря, как идиота.

Не задумываясь, Броди свернул по направлению к времянке. Противоречивые мысли смешались у него в голове, картины случившегося вновь и вновь прокручивались перед его мысленным взором.

Динни любит меня, нет, не любит. Рассудок метался между этими крайностями.

Спустя десять минут пикап въехал на холм, и Броди оглядел долину, где в излучине ручья стояла времянка, окруженная ивами.

В окне горел одинокий маленький огонек, и у Броди камень свалился с души.

Динни. Это точно она.

Броди остановил грузовик и заглушил двигатель. Он не хотел подъезжать прямо к дому, боясь спугнуть ее. Ему нужно ее увидеть, поговорить с ней, вырвать у нее объяснение.

Тихонечко прикрыв дверцу пикапа, Броди прошел пешком несколько ярдов до домика. Его пульс ускорялся с каждым шагом.

Остановившись на крыльце, он прильнул взглядом к окну.

Динни сидела на диване, держа в руках альбом со старыми фотографиями. На ней все еще было свадебное платье, скроенное по последней моде. Платье, которое они специально заказывали в Далласе.

У Броди перехватило дыхание, когда он увидел, что Динни вытирает слезы. Она плачет. Из-за потери «Ивового ручья»? Или, быть может, плачет по нему? Броди не хотел торопиться с выводами. Он не мог сдержать рвущуюся из сердца надежду, хотя понимал, что крушение надежды еще усилит его боль. Он должен был знать правду.

Собравшись с духом, Броди взялся за дверную ручку и распахнул дверь.

Динни ахнула и вскочила на ноги, альбом шлепнулся на деревянный пол и раскрылся на одной из старых фотографий. На снимке был Джил Холлис рядом с улыбающейся женщиной и маленькой девочкой, сидящей верхом на пони. Этим рыжим, конопатым ребенком была Динни.

Наверное, она вытащила этот альбом из кучи старого хлама, сложенного в спальне. В этот миг Броди понял причину ее поступка. Динни всю жизнь мечтала вернуть то, что утратила пятнадцать лет назад. Эти годы потеряны для нее навсегда. Они были наполнены болью, отчаянием и одиночеством. Рейф виноват в ее горе, и, как бы сильно ни хотел этого Броди, он никогда не сможет возместить такой ущерб.

Динни смотрела на него, заломив дрожащие руки в белых лайковых перчатках.

— Броди, — прохрипела она, волна страха окатила ее с ног до головы. — Чт-то ты здесь делаешь?

— Я могу у тебя спросить то же самое.

Его темные глаза превратились в черные узкие щели, брови нахмурились. Сердце Динни затрепетало, как пойманная бабочка, бьющаяся крыльями об сетку сачка.

Как он красив! В свадебном наряде, с зачесанными назад волосами, в этой угрожающей позе, Броди Трублад казался ей самым прекрасным мужчиной на свете, а ведь она чуть было не стала его женой.

— С тобой ничего не случилось? — спросил он, удивив ее своим вниманием.

Динни кивнула, не способная произнести ни слова.

— Ты ничего не вывихнула и не растянула?

Она покачала головой.

— Все-таки ты прыгнула со второго этажа.

— Я приземлилась на ноги, — с трудом выдавила Динни. Она чувствовала себя загнанной в угол.

— Почему ты бросила меня, Динни? — тихо спросил Броди. — Зачем ты оставила меня там ждать одного?

— Я не хотела тебя обидеть, — пробормотала она сквозь слезы.

— Не лги мне. — Он подошел к ней вплотную, так, что Динни чувствовала щекой его жаркое, тяжелое дыхание. — Я знаю, кто ты, Динна Рене Холлис.

Вздох прозвучал в комнате. Странно, Динни даже не заметила, как этот звук сорвался с ее губ.

— И к-к-когда ты узнал?

— Матильда Дженнингс только что сообщила об этом.

Коленки Динни задрожали, она всерьез испугалась, что не устоит на ногах.

— Мне нужно сесть, — сказала она.

— Естественно. — Голос Броди был холодным, насмешливым. По его тону Динни поняла, что ранила его сильнее, чем это можно выразить словами.

Опершись рукой о спинку дивана, девушка села и перевела дыхание. Сбегая из дома, она верила, что никогда больше не увидит Броди. Теперь, когда он был рядом и смотрел на нее, словно на величайшую грешницу, Динни поняла, как сильно его оскорбила.

— Ты собиралась выйти за меня, чтоб завладеть «Ивовым ручьем». — Броди вышагивал туда-сюда по деревянному полу, старые половицы скрипели под его ногами.

Динни не могла отрицать этого.

— Да. Но это было до того, как я тебя узнала.

Броди скрипнул зубами, и его лицо исказилось от боли.

— Ты могла сказать мне всю правду, это не изменило бы моих чувств к тебе.

— Прости, но тебе оказалось трудно смириться даже с тем, что я картежница. Разве ты предложил бы мне работу, если б знал, что я — дочка Джила Холлиса?

— А слово «доверие» для тебя хоть что-то значит?

— Довериться Трубладу? Должно быть, ты шутишь. Мой отец верил, что Рейф играет честно, а он смухлевал. Я нашла письмо с признанием, которое Рейф написал моему отцу. Он знал, что делает, и прекрасно понимал, какими будут последствия: что семилетняя девочка окажется выброшенной на улицу. Угрызениями совести он не терзался.

— Мы с отцом — разные люди, Динни, и ты теперь это знаешь. Мне очень жаль, что он так поступил. Меня это тоже мучило, но я не могу изменить прошлое.

— Я знаю, — печально сказала Динни. — Потому и не решилась обвенчаться с тобой. Я не могла заставить тебя платить за отцовские грехи, хотя, видит Бог, мне этого хотелось.

Броди стиснул зубы. Выражение его глаз было холодным, но прощающим.

У него было полное право ее ненавидеть. С самого начала она только и делала, что лгала ему. Она намеревалась обмануть его точно так же, как Рейф обманул Джила, и причинила Броди немыслимую боль.