Конни Банкер - Светлый ангел

Он серьезно взглянул на нее и взял одно из платьев, этакое эфемерное изделие из серого тюля на розовато-лиловой шелковой подкладке. Подняв платье за бретельки, он повернул его к свету и критически осмотрел со всех сторон.

– Очень красивый наряд. В нем хоть на прием к королеве. Глядя на такие штучки, невольно удивляешься: и как это женщины умудряются втиснуть в них свои тела.

Аккуратно положив платье на постель, он стал в позу дворецкого, ожидающего распоряжений господ.

– Не знаю как другие, а я свое тело в некоторые одежды даже и не пытаюсь втиснуть. Так что уж лучше бы вы украли одно из этих излишеств, чем припрятывать для себя на черный день мою любимую пижаму. Как хотите, а мне придется смотаться домой. Припоминаю, что у меня там должна быть еще одна.

– Ни за что на свете! Лучше скажите, где это сокровище у вас хранится, и я съезжу еще раз.

– Но я хотела принять душ сейчас…

– Хорошо. Стойте здесь и никуда не уходите. Я мигом!

Он исчез и через минуту вернулся с мужской рубашкой.

– Вот, пользуйтесь пока.

– Но это же ваша.

Джастин задумчиво осмотрел рубашку и серьезно сказал:

– Это ничего. Зато она чистая и большая. Так что вы вполне можете втиснуть в нее свое тело. Принимайте душ, а я пойду приготовлю что-нибудь поесть.

Кэролайн пошла в ванную и с удовольствием приняла душ. Ужас, испытанный из-за кровотечения, уже почти забылся, настроение понемногу улучшалось, чему немало способствовала и дурацкая болтовня о пижамах. А если она снова способна шутить, значит, все не так уж и страшно.

Вдруг некстати вспомнился родитель. Будучи малышкой, Кэролайн уже научилась притворяться. Это выручало ее в те минуты, когда отец, находясь в дурном расположении духа, жестоко высмеивал дочь за малейший проступок, то и дело обвиняя в идиотизме, доставшемся, конечно, от глупой матери. Девочка быстро сообразила, что слезы не помогут. Они только больше вдохновляли его на грубость.

Вот и начала она, осознав, что папочка, мягко выражаясь, сам дурак, вести двойную жизнь, глубоко пряча свои чувства и намерения, а все его слова пропуская мимо ушей. Тогда-то и появились мечты о счастливом будущем, которое освободит ее от тирании недалекого человека. И вот оно пришло, будущее. Жесткий самоконтроль к этому времени стал ее второй натурой, пока не произошли события, когда это качество стало ей изменять.

После душа Кэролайн расчесала волосы и облачилась в рубашку, доходившую ей чуть не до колен.

На этот раз она не позволит чувствам одолеть ее. Улыбка, приветливость, никаких споров из-за каждого пустяка. И тогда сокровенная тайна ее безответной любви будет хорошо упрятана в глубинах сердца. Стоя перед зеркалом, Кэролайн отрепетировала открытую и добродушную улыбку, после чего прилегла, слегка прикрывшись покрывалом, и задремала.

– Девушка, вы прекрасно выглядите. Кушать подано.

– Напрасно, Джасти, вы хлопотали, – вежливо проговорила она, очнувшись и принимая поднос с едой.

– Вот именно! – сказал он, усаживаясь на стул возле нее, – Мне бы, Мисс Независимость, обрядить вас в вечернее платье и отправить на кухню, дабы вы сами о себе позаботились.

– Но, мистер, я всю жизнь забочусь о себе сама.

– Наверное, это так же изнурительно, как держать в шкафу платья, которые некуда прогулять.

Кэролайн принялась за еду. Обычный разговор, твердила она себе, помня о принятом решении. Но какие-то силы вновь пытались ввергнуть ее в омут прежней раздражительности, где каждое его слово грозило выбить из равновесия.

Надо взять себя в руки и ответить вежливо.

– Да нет, Джасти, это дело привычки. Кстати, у вас все очень вкусно получается.

– Подумаешь, пару яиц разбить на сковородку да тосты приготовить. С этим любой дурак справится.

– Но не всякий и к плите подойдет. Это, очевидно, тоже требует определенного мужества.

Закончив есть, Кэролайн взяла чашку с чаем, наблюдая, как он, сняв с постели поднос, переставил его на тумбочку.

– Вы собираетесь дежурить возле меня как сиделка? В этом нет никакой необходимости. Обещаю, что ни шагу не сделаю из этой комнаты, чтобы не угодить опять под чьи-нибудь колеса.

– Не пойму, Кэрри, почему вы тогда сбежали. А что если я пообещаю никогда больше до вас и пальцем не дотрагиваться?

– Не понимаю, о чем вы…

– Ну, мы могли бы жить под одной крышей…

– Пожалуй, нет! Я тогда окончательно свихнусь!

На глаза Кэролайн тотчас навернулись слезы. Не успела она выработать систему защиты, как он все сломал. Видно, у него свои игры, и он не намерен исполнять свою партию по ее правилам.

Он, к ее огорчению, встал и сказал:

– Вы правы, Кэрри. Забудьте о моих словах. Кстати, работа у меня действительно имеется, так что я пойду. А вы отдыхайте. Да, я звонил своей матери, она должна вот-вот приехать.

– Вы звонили ей?

– Спокойной ночи, Кэролайн Вэйн. Зовите меня, если что понадобится. Я буду внизу, в кабинете.

– Стойте, Джастин! – окликнула она его, вернув от дверей. – Почему вы раньше не сказали мне об этом?

– Говорить тут не о чем, – вежливо ответил он. – Мать уже в дороге, и наши разговоры изменить ее планы не могут. Я звонил ей еще до того, как было отменено наше решение пожениться.

– И как вы теперь меня ей представите?

– Как свою знакомую, которую обстоятельства вынудили временно остановиться в моем доме. Вот и все.

Он вышел, а Кэролайн забилась под одеяло, сжавшись в комок. Это уж слишком. Он сделал попытку удержать ее, пусть даже только из-за ребенка, а она выпалила резкие слова. Да кто бы на его месте стал и дальше терпеть все это?

Прошлое смешалось с настоящим, сна не было, слез тоже. Она лежала, уставясь в потолок сухими глазами и вслушивалась в тишину. Дом был погружен в безмолвие. Может, он отправился к настоящей женщине, чувственной, ласковой, не спорящей по любому поводу, не раздражающейся из-за пустяков?.. Что ему сидеть возле ворчливой, вечно всем недовольной особы?.. Девушка стала представлять себе мучительные подробности романтических похождений своего любимого, ее усталые веки набухли, и она погрузилась в сон вся в слезах.

Проснулась Кэролайн от стука в дверь. Часы показывали начало девятого. Рубашка смята, волосы взъерошены, лицо… На лицо сейчас и взглянуть, наверное, страшно: бледность, опухшие от слез глаза… Если бы Джастин не видел ее и в худшем виде, он наверняка бы испугался.

Ручка двери медленно повернулась, и Кэролайн попыталась придать лицу веселенькое настроение, дабы не напоминать зомби, только что извлеченного на свет божий из могильного мрака. И вот дверь открылась, и на пороге появилась высокая седовласая дама, облаченная в строгое кашемировое платье темно-синего цвета. Вместо обычных для этого возраста жемчугов на груди у нее красовалась старинная брошь.