Ноэль Бейтс - Сладкая неволя

— Почему мы остановились?

— Потому что мы уже почти подъехали к дому и должны поговорить, пока есть такая возможность.

— Не о чем нам говорить! — отрезала Глэдис. — Думаю, ты уже все решил. Господи, и почему ты не оставил меня там, где нашел?

Этот вопрос вырвался нечаянно, как крик души.

— Ты была так несчастна.

— Мне нравилось быть несчастной!

С тем несчастьем она бы как-нибудь справилась, а вот что делать с новым?

— Ты так желанна для меня, — признался Ларсон.

Глэдис опустила глаза и смотрела на его руки — одна на рычаге передач, другая на руле. Глядя со стороны, ни за что не догадаться, какой разговор происходит между ними.

— Ты слышала, что я сказал?

— Даже не хочу слушать! Ты как охотник, который поймал в силки добычу и смотрит, как она себя поведет! Почему ты не найдешь другую женщину? Наверняка сотни девиц готовы прыгнуть к тебе в постель, не дожидаясь особого приглашения.

— Ни одна из них не вызывает во мне того, что удается тебе.

— Так вот почему ты притащил меня сюда? — в сердцах воскликнула Глэдис. — Решил, что можешь поймать меня в свои сети именно там, где я особенно уязвима — дома? Решил овладеть мною, пока я еще не уехала из Лондона?

— Боже, ты представляешь меня каким-то монстром. Я вовсе не такой, — совершенно спокойно заметил Ларсон.

Глэдис была на грани истерики.

— Неужели? — спросила она.

— Разве ты забыла, какой была твоя жизнь еще недавно? А теперь?

— Конечно же, только благодаря тебе!

— Вовсе нет, но я все-таки дал тебе шанс.

— Тысяча благодарностей, — не без ехидства заметила Глэдис. — Ты выбрал не ту профессию, Ларсон. Почему бы тебе не возглавить всемирный комитет по борьбе за счастье человечества?

Ларсон засмеялся. Смотрел на нее ласковым, добрым взглядом, и Глэдис поспешила отвернуться, чтобы не поддаться на эту уловку.

— Ты такая забавная! — сказал он.

— Я это уже слыхала однажды.

От напряжения она так крепко сцепила пальцы, что ей даже стало больно.

— И очень желанная, — добавил он тихо.

Это слово, мысленно повторенное ею, вызвало целый сонм образов, ощущений и чувств, на что, вероятно, и рассчитывал Ларсон, сказав это нарочно, чтобы обезоружить ее. Правда, он и пальцем ее не тронул, не двинулся с места, и в этом девушка тоже усмотрела некую хитрость, потому что сидеть и слушать, как он говорит все это бархатным голосом, нельзя спокойно, без обволакивающего сладостного чувства, которое все сильнее охватывало ее. Глэдис даже вжалась в кресло, чтобы преодолеть искушение глянуть на Ларсона и сдаться.

— Подумай об этом, Глэдис.

Ларсон завел мотор, и машина тронулась с места.

Глэдис думала об этом, А о чем еще она могла думать весь остаток пути? Только когда автомобиль выехал на знакомую тенистую аллею, ведущую к усадьбе, мысли ее переключились на другое, и она жадно всматривалась в этот с детства памятный пейзаж. Вот и поворот к дому…

— Линда ждет нас?

— Нет.

Наконец Глэдис осмелилась взглянуть на Ларсона. Весь его облик изменился — сама сдержанность, собранность и уверенность. Она не столько видела, сколько чувствовала это.

— Но она дома, — добавил он.

— Откуда ты знаешь?

— Подстроил так.

Они медленно проехали мимо коттеджа. Ничего не изменилось — маленький кирпичный дом, окна с белыми рамами, увитый плющом фасад… В свое время отец подстригал этот упрямый плющ, теперь с ним мучается садовник…

Воспоминания детства и ранней юности нахлынули на нее. Картины прошлого, сменяя друг друга, словно кадры кинофильма, пронеслись перед глазами, поражая воображение яркостью и реальностью ощущений.

Вот она, держа отца за руку, идет с ним на прогулку и внимательно слушает рассказы о цветах и растениях, которые попадаются им на пути. Он показывает открывшей рот от удивления девочке гнездо птички, спрятанное в кустарнике… А вот отец, торжественный и смущенный, дарит ей первое в жизни «взрослое платье» в день тринадцатилетия… Его образ был настолько ярок, что она бы не удивилась, если бы он появился сейчас на пороге дома и помахал им рукой. Но этого не произошло.

— С тобой все в порядке? — спросил Ларсон.

Глэдис прислонилась головой к окну.

— Все нормально, — ответила она.

Коттедж исчез из вида, и через две минуты машина подъехала к фасаду большого особняка. Этот дом тоже знаком и ей, и ему до боли. Глэдис казалось, что она помнит каждый кирпич и каждое окно, даже звук открываемой входной двери… А что же говорить о Ларсоне? Ему это еще ближе и роднее. А ведь он здесь не был так давно…

Она взглянула на него.

— Ты чувствуешь, что вернулся домой? — спросила она.

— Да, конечно, — проговорил Ларсон, не поворачивая головы и глядя прямо на дом — свой дом. — До этого, где бы я ни жил, все было временно, проездом. И вот — конечная цель моего долгого путешествия. Я это знал с самого первого дня.

Во дворе не было видно ни одной машины, и Глэдис вдруг подумалось: не напрасно ли они приехали, раз никого нет дома, но потом она вспомнила, что за домом есть стоянка и гараж.

Линда всегда имела в своем распоряжении два автомобиля — серебристый «роллс-ройс», на котором папа возил ее на разные приемы и встречи, и «мерседес», спортивная модель, который Линда водила сама. Глэдис опять представилась картинка из прошлого — вишневый автомобиль на полном ходу подъезжает к парадному крыльцу, Линда за рулем, ее золотистые волосы подвязаны шарфом, на носу модные темные очки — прямо кинозвезда.

Вспомнив Линду, Глэдис впервые почувствовала невероятную решимость и порадовалась тому, что Ларсон взял ее с собой в эту поездку.

Дверь открыла какая-то молоденькая девушка, которую Глэдис никогда не видела раньше. Лиз, прежняя горничная, прослужившая в доме верой и правдой много лет, была уволена сразу же после смерти мистера Редгрейва. Линда невзлюбила ее с первого взгляда, считая, что эта пожилая женщина подрывает ее авторитет, поэтому не замедлила избавиться от нее при первой же возможности. Потом горничные сменяли друг друга с невероятной быстротой, ни одна из них не отвечала требованиям капризной хозяйки. Линда умудрялась так с ними обращаться, что не выдерживал никто.

Новая горничная, пухлая девица с конским хвостом, уставилась на Ларсона с любопытством.

— Миссис Редгрейв в гостиной, — сказала она. — Я провожу вас туда…

— Я знаю дорогу, — перебил ее Ларсон.

Горничную это заявление удивило, но она привыкла подчиняться, поэтому впустила гостей и закрыла за ними дверь.

— Линда, смотрю, все тут переделала на свой вкус, — заметил Ларсон, оглядевшись вокруг.