Миллиардер (не) ее мечты - Юлия Юрьевна Бузакина

последним, что я слышала. Больно ударившись о дверцу головой, я потеряла сознание.

Очнулась я от жуткого резкого запаха. Черный дым был повсюду, и от него было невозможно дышать.

— Аня, ты в порядке? — услышала голос Макара совсем рядом.

— Кажется, да, — тихо прошептала я пересохшими губами и попыталась рассмотреть его лицо. Оно все время расплывалось.

Он невесело улыбнулся.

— Как же я счастлив, что с тобой все хорошо! – и крепко прижал меня к своей груди.

Только сейчас я поняла, что лежу на обочине дороги, а Макар, стоя на коленях, придерживает меня за плечи.

Его роскошный костюм был безнадежно испорчен. Пиджака не было, рукава рубашки порвались и частично почернели. На красивом мужественном лице красовалась царапина. Но самое ужасное было не это. Жутким был запах гари, от которого слезились глаза.

Приподнявшись, я испуганно осмотрелась по сторонам. Картина была не из приятных.

Похожее на тыкву оранжевое такси смяло до неузнаваемости. Старый автомобиль без номеров, на котором меня хотели увезти в Абхазию, перевернулся на бок и пылал ярким пламенем. Черный дым стелился по земле, затягивая все вокруг.

Что-то кольнуло в сердце, и я вздрогнула.

— Где крестная?! Макар, где она?!

Встав на колени, я со страхом взглянула на машины. Они пугали. Самое страшное было там, внутри. И оно горело, не давая вдохнуть полной грудью.

Вишневский покачал головой.

— Я думал только о тебе! Автомобиль, в котором тебя везли, перевернулся! Нашу машину понесло за ним следом. Когда я добрался до дверцы, он загорелся! Мне едва удалось вытащить тебя из огня!

Я поднялась с земли и меня качнуло. Перед глазами все вновь поплыло. Наведя резкость, я в отчаянии осмотрелась. Мое платье и в самом деле превратилось в лохмотья. Подол частично обгорел и теперь болтался ненужной, воняющей гарью тряпкой. Диадема погнулась, и я с досадой выдернула ее из некогда величественной прически.

Непроглядная темнота, простирающиеся во все стороны виноградники и почти пустая трасса – вот что предстало моему взору.

— Телефон! — спохватилась я и принялась ощупывать платье.

Удивительно – узкий потайной карман в платье уцелел, а с ним уцелел и мой новый мобильный телефон.

Я протянула его Вишневскому.

— Вызови хоть кого-нибудь! Может, в этом городе хотя бы дорожная служба работает исправно?

Нахмурившись, он взял телефон и начал набирать нужный номер.

— Крестная! Тетя Александра! — громко позвала я.

Со стороны горящего автомобиля послышался слабый стон.

Переглянувшись, мы с Макаром бросились туда.

Крестная лежала на спине в том самом красивом платье, которое она надела специально на бал и прижимала к груди свое пневматическое ружье. Ее глаза были закрыты. А рядом с ней, кутаясь в испорченную накидку, сидела на земле под виноградником моя сводная сестра Эльза.

— Кажется, твоя крестная ранена, но жива, — дрожащим голосом произнесла она.

Макар склонился над Александрой.

— Жива! — нащупав пульс у нее на шее, громко произнес он.

— Я не хотела! Аня, я не хотела участвовать в преступных махинациях мамы и дяди Нодара! — Эльза всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Ты ведь знала?! Знала, что они задумали убить моего отца?! — сжав кулаки, выкрикнула я.

— Нет! Изначально дядя Нодар собирался жениться на тебе! Ни о каком убийстве речь не шла! Это потом, когда твой папа отказал ему в сватовстве, дядя сорвался с катушек! Хотя, какая теперь разница? Дяди Нодара и мамы больше нет! Они остались в машине!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она продолжала горько плакать.

Напряженно сглотнув, я со страхом взглянула на пылающий неподалеку автомобиль. Если Бэлла и Нодар не разбились в первый момент, то сейчас их уже было поздно спасать.

— Связь совсем плохая! Попробую поймать попутку, а вы оставайтесь здесь! — приказал Макар и направился к трассе.

Почувствовав слабость, я опустилась на землю рядом с крестной. Почему-то я не испытывала ни капли жалости к Эльзе и ее утрате.

— Крестная, очнись! Пожалуйста, очнись, ты так нужна нам с папой, — сжимая ее руку в своей, шептала я.

Ее губ коснулась едва заметная улыбка.

— Кажется, меня сильно помяло, но умирать я точно не собираюсь, — хрипло шепнула она. — Ну и вид у тебя, Анна! Да-а, этот бал удался…

Я тихонько рассмеялась. Смеяться было больно, но я никак не могла остановиться. Наверное, это была истерика.

Где-то совсем близко раздалась сирена полицейской машины. Она извещала о том, что мы не одиноки.

Еще через пять минут подъехали карета «Скорой помощи», пожарная охрана и несколько полицейских автомобилей.

У меня перед глазами все снова плыло. Я запомнила только то, как Макар укутывал мои плечи в шерстяной плед и вел к карете «Скорой помощи». Когда мы сели в нее, я прильнула к его груди и закрыла глаза.

***

В больнице в этот утренний час совсем тихо. Устроившись на краю больничной койки в джинсах и майке, я осторожно кормила отца с ложечки рисовой кашей на молоке.

— Какая гадость, Аня, — морщился он.

— Ничего не гадость, доктор сказал, что каша полезна, — улыбалась я.

Опираясь на костыль и прихрамывая на упакованную в гипс ногу, в палату заглянула тетя Александра.

— И у вас каша? — скривилась она. — А я понадеялась, что хоть Станиславу Окуневу его поклонники пронесут в палату запрещенные вкусности!

— Пока здесь я, вам ничего запретного не светит! Хватит, я вас едва не потеряла! Будете есть то, что доктор прописал, до самой выписки!

— Да у меня всего-то нога сломана! К чему мне каша? — насупилась Александра.

Пошарив глазами по прикроватной тумбе и не найдя ничего вкусного, она устроилась рядом с нами и принялась поедать свою порцию каши.

Я взглянула на отца.

— Пап, ты, наверное, очень злишься на меня за то, что я так быстро вышла замуж, спасаясь от Жоржолиани?

Он взглянул на меня и грустно улыбнулся.

— Ты хочешь знать правду, Анечка?

— Очень хочу.

— Правда в том, что очень сложно вернуться буквально с того света в мир, который никогда не будет прежним. Наш дом требует ремонта, Бэллы больше нет, а ты стала женой мужчины, которого я даже не знаю. Моя жизнь полностью разрушена, и мне сложно свыкнуться с новой реальностью.

— Знаешь, можешь пока пожить у меня, мои кошки будут рады, — задорно хмыкнула Александра. — Все будет не так одиноко.

—