Джилл Бейкер - Полночный блюз

— У тебя опять черные волосы! Наука делает чудеса.

— Слава Богу и нашему местному парикмахеру! Бедная Роберта, ей пришлось дважды перекрашивать мои волосы, прежде чем удалось достичь натурального цвета.

Поднимаясь рука об руку с сестрой по ступенькам, Эдди забросала ее вопросами:

— Ну, рассказывай! Что там у вас?

Марта села в плетеное кресло-качалку, вытянула ноги, устраиваясь поудобнее, и расхохоталась.

— Ты не представляешь! Конечно, я старалась вовсю, однако в тот первый вечер, в Хьюстоне, думала, что умру. Я перепутала слова. Однако все сошло, слава Богу! И сегодня я готова отвезти признанную королеву сцены обратно в Индианаполис. Вообще, когда проходит первый испуг, это становится даже увлекательным.

Эдди облокотилась о перила крыльца и сказала:

— Не знаю, почему ты решила, что я сегодня вернусь? Я вообще не собираюсь возвращаться!

Марта прищелкнула языком и покачала головой:

— Да понимаю я, все понимаю! Именно потому взяла машину и прикатила сюда — чтобы привести тебя в чувство! Эдди, родная, ты просто обязана вернуться!

— Судя по твоим словам, все идет прекрасно и без меня.

— Ты бы так не говорила, если бы прошлым вечером была с нами в Цинциннати. Дэвид сократил программу на две песни. Публика была не самая худшая, но все равно складывалось впечатление, что он просто хочет поскорее сбежать со сцены. Он взрывается и ссорится с нами со всеми из-за любой мелочи! И он… он нев порядке, Эдди!

 Взгляд Эдди скользнул по пожухлой траве перед домом.

— И не он один! Так что ты предлагаешь мне делать?

— Не знаю! Мужчины — они абсолютно непредсказуемы. Сегодня он свет твоей жизни, а завтра — сплошная головная боль.

— Господи, будто бы я сама не знаю! — вздохнув, согласилась Эдди.

Марта наклонилась и взяла чашку из рук сестры.

— Но есть одна вещь, которую я точно знаю. Дэвид не похож на твоего бывшего мужа.

Эдди попыталась протестовать, но Марта настаивала:

— Ваш брак был обречен на неудачу с самого начала, Эдди. Ты, конечно, не могла этого заметить. Но мы с мамой раскусили Макса с первой минуты. Он из тех, кто попросту не создан для семейной жизни, на нем можно повесить табличку: «Не одомашнивать!» Ты была слишком влюблена, а мы не делились нашими впечатлениями, поскольку ты все равно не стала бы слушать.

— И все-таки мы вполне сносно прожили вместе почти четыре года! — возразила Эдди, повышая голос с каждым словом. — И кто сказал, что он бы не остался со мной, если бы не этот идиотский суд?

— Милая, но он ушел вовсе не из-за процесса! Это просто был удобный повод сбежать. Как я и говорила тебе: Макс — это не Дэвид.

Эдди подавила вздох и скрутила волосы в пучок на макушке.

— Думаешь, мне не хотелось бы в это поверить? Думаешь, я не молюсь каждую ночь, чтобы вернуть веру в него? Никогда и никого я так не любила! Дэвид совершенно ни на кого не похож. Но как я могу спать с человеком каждую ночь, не зная, не решит ли он на следующее утро, что я недостойна его любви! Мне лучше уйти, пока я еще не увязла по уши.

Марта склонилась к сестре и сказала:

— Эдди, мы с тобой уже не дети и понимаем, что любовь не бывает совершенной. Люди ссорятся, обижают друг друга, в общем, сердца разбиваются каждый день. Вспомни маму и папу: У них тоже были свои проблемы. Помнишь, как они ссорились из-за самых идиотских вещей. Например, папа не мог найти свои очки и был уверен, что это мама их куда-то убрала.

— Да кто ж не помнит! Их крики были слышны по всей округе. А после того, как мама разбила о стенку все тарелки, они с папой обнаружили, что очки у него на голове. Но Марта, это же совсем другое! Нас разделяют с Дэвидом не смешные бытовые неурядицы. Это затрагивает что-то основное, без чего, мне кажется, вообще невозможно жить вместе.

Марта поднялась с кресла-качалки и отбросила со лба прилипшие пряди волос.

— Господи, какая жара! — Она сделала еще глоток из чашки Эдди. — В какой-то момент ты нашла в себе силы поверить, что Дэвид никогда не слышал твою запись и даже не подозревал о твоей версии песни. Мне кажется, что и сейчас ты можешь просто положиться на его слово.

— Марта, ты не была там, когда я вошла в гостиную, а они просматривали ленту с записью суда! — вскинулась Эдди. — Дэвид ни разу не встал на мою защиту! И по тому, как он смотрел на меня, я видела, что его старые подозрения одерживают верх. Ты просто не была там, Марта. Так что ты не имеешь права…

— Да-а-а? Не имею? Ах ты, упрямица! Я же вижу, что вы оба просто не можете правильно понять друг друга!

— Этого мне только не хватало! Нечего совать нос в мои дела и лезть со своими советами…

— И ранить меня, — докончила за нее Марта.

— Вот именно! — выпалила Эдди. — Я ведь не копаюсь в твоей личной жизни, ну и ты, пожалуйста, не лезь в мою! — Она выхватила чашку из рук Марты. — И ты можешь, в конце концов, и сама налить себе этот проклятый чай!

Успев придержать дверь, Марта устремилась вслед за Эдди, которая вихрем пронеслась через дом в кухню. Сестры как будто соревновались, кто скорее добежит до холодильника. Потом с раздражением по очереди хватали лед из морозилки. Наконец, совершая множество лишних и неловких движений и умудрившись разлить чай, сестры успешно наполнили стаканы. Когда Эдди забрасывала коробку с кубиками льда обратно в морозилку, она поскользнулась на пролитом чае. Мгновение Эдди нелепо махала руками в воздухе, пытаясь удержать равновесие, а затем неуклюже свалилась на пол.

Марта, бросившаяся ей на помощь, поскользнулась на той же луже с чаем и, повторив движения сестры, приземлилась рядом.

Помолчав, Эдди невозмутимо заметила:

— Изяществом и ловкостью мы с тобой никогда не отличались.

— Да, первый приз в «Школе обаяния» мы не получим, — согласилась Марта.

Одновременно они начали потирать ушибленные бока и, взглянув друг на друга, от души расхохотались.

Пока Эдди готовила сандвичи, она потребовала полный отчет от сестры об их романе с Биллом. Так продолжалось до тех пор, пока взгляд Марты не упал на цимбалы. Подняв инструмент, она взяла звучный аккорд.

— Тебе понравился подарок? Это я помогала Дэвиду выбрать его в маленьком магазине в Эшвилле.

— Ты хочешь спросить, как я отношусь к ежедневным подачкам?

— Да, я боялась, что ты можешь именно так это воспринять. И Дэвид боялся. Но он мне объяснил, что это просто его способ за тобой ухаживать. Подачки здесь ни при чем. Ему ужасно неловко, что он никогда ничего тебе не дарил.

— Никогда ничего мне не дарил? Он так сказал?

— Да. — Марта провела пальцем по вырезанному на цимбалах сердечку. — Знаешь, что означают эти четыре сердца?