Кристина Ролофсон - Созданы друг для друга

– Нет.

– Тогда в чем проблема?

– Да никаких проблем. – Ари открыла дверь пошире. – Заходи, подождешь, пока я оставлю записку. Мальчики на свиданиях, родители нянчат внуков, пока Расс и Карен бегают по магазинам, выбирают ковер. Все думают, что я еще не вернулась со встречи.

– Ты пропустила объявления. – Макс, следил, как она шарит в ящиках комода в поисках ручки. – Или нет?

Ее озадаченный взгляд подсказал ему – да, она ушла до выступления своего одноклассника.

– А что там такое было?

Он смотрел на нее не отрываясь.

– Эдди Бартон утонул. Все почтили минутой молчания его память. И еще нескольких умерших друзей.

Она уже наклонилась над столом, чтобы написать записку, – и теперь замерла. Упавшие на щеку волосы закрыли ее лицо.

– Но я уверен, что тебе уже было известно о смерти Эдди.

– Да. Мне уже было известно об Эдди. – Голос ее был едва слышен.

Макс шагнул ближе. Ему хотелось прикоснуться к ней, но он не знал, заметит ли она это вообще. – Ты расскажешь мне об этом? Она подняла к нему лицо с сухими глазами.

– Я любила Эдди Бартона в выпускных классах. Светловолосого, кареглазого Эдди. Летом волосы у него выгорали до белизны, становились светлее, чем брови, будто природа подшутила над ним. Он был моим лучшим другом в начальной школе, моим учителем в средних классах и моим любимым – в выпускных.

– И что же дальше?

– Я не была ни заводилой, ни королевой красоты, ни хотя бы отличницей, но я была девушкой Эдди Бартона и собиралась стать женой Эдди Бартона, как только уговорю родителей позволить нам пожениться. – Она замолчала, смахнула волосы со щеки и подняла глаза на Макса. – У тебя, разумеется, нет никакого желания все это выслушивать. Твой ужин стынет.

– Пойдем ко мне. – Макс взял ее за руку.

Не надо быть гением, чтобы догадаться об окончании этой истории. Его пугала бледность, разлившаяся по лицу Ари. Он крепко сжал ее ледяную ладонь и не отпускал, хотя она взяла сумочку, выключила свет на кухне и повернула в двери ключ. Лишь когда они, спустя несколько минут переступили порог его дома, он вздохнул свободнее. Ари, с пиццей в руках, направилась было в сторону кухни, но Макс удержал ее за плечо:

– Давай поужинаем наверху.

– В постели?

– А почему бы и нет? – И, легонько стиснув ее плечо, отпустил. – Я пока принесу содовой, а ты поднимайся.

Когда он вошел в спальню, Ари, скрестив ноги, сидела на кровати. Он только сейчас заметил, что она переоделась после встречи выпускников – в рубашку с длинными рукавами и желтой надписью «Страна бескрайнего неба» и джинсы, нежно-голубые, почти белые. Сандалии валялись рядом, на ковре.

Макс опустил упаковку из шести банок диетколы на постель рядом с Ари, туда же, поближе к пицце, упала стопка одноразовых тарелок. Ари вытащила у него из-под мышки рулон бумажных полотенец и отмотала пару футов.

– А что, если мы накрошим на это покрывало?

– Почистим. – Макс равнодушно пожал плечами. – Наслаждаться пиццей в постели – одно из высших удовольствий в жизни.

Ари уже распечатала коробку, положила один кусок на тарелку и протянула ее Максу:

– Вот, бери. Приятного аппетита. – Положила и себе, слизнув с пальцев липкий сыр. – Отлично, еще теплая.

Он подождал, пока она съест два куска и откроет банку колы. Пусть к ней вернется нормальное состояние, прежде чем он снова начнет расспрашивать. Может быть, Ари думает, что он уже покончил с вопросами, но она ошибается, он просто ждал подходящего момента.

– Ты очень спешно ушла из «Гэнсетт».

– Вовсе нет. Побыла там сколько хотелось и ушла.

– Поправка: сбежала.

Она нахмурилась, глядя на него, и резко выпрямилась на постели.

– Мне кажется, это нечестно.

– Пусть так. Расскажи мне, как вы собирались пожениться.

– Это не очень-то интересно.

– Мне – очень.

Она отвела взгляд, вытерла руки полотенцем.

– Мои родители настаивали, чтобы я поступила в колледж, поэтому я работала на полставки секретарем и одновременно училась. Эдди же стал рыбачить на траулере своего дяди. Через пять лет мы по-прежнему были вместе и планировали свадьбу. К тому времени Эдди с двоюродными братьями купил собственную лодку и зарабатывал уже приличные деньги.

Макс молчал, понимая, что последняя часть будет очень нелегка для нее.

– И что же случилось?

– Все та же старая история, Макс. – Улыбка коснулась ее губ, но не глаз. – Отучился ужасный шторм. Закончить можешь сам.

– И ты уехала из Род-Айленда.

Она отрицательно покачала головой.

– Не сразу. Мне потребовалось еще два года, чтобы получить диплом, и только потом я нашла место так далеко от Род-Айленда, как было возможно.

– И отъезд в самом деле помог?

Глаза ее блестели от непролитых слез, когда она взглянула на него через всю широкую постель.

– Конечно, черт возьми.

– В Монтане никто никогда не умирает?

– Только, не в море. – Она вызывала его на спор, и ему дьявольски не терпелось ответить ей тем же.

– Никто не гибнет в горах, никого не задирает медведь, не лягает до смерти лошадь?

– Со снежными лавинами и дорожными авариями я могу смириться.

– Откуда ты знаешь?

Она молчала.

– Я больше не хочу об этом говорить, – наконец произнесла она и стала собирать остатки ужина с постели. – Люди постоянно умирают, Ари.

– Я признаю этот факт.

– Оставь в покое мусор! – приказал он и, протянув руку, обхватил ее запястье. – Ты поднимаешься и убегаешь всякий раз, как возникает эта тема.

Она устремила на него взгляд.

– Да, до сих пор у меня это получалось.

– Позволь своей боли уйти, любовь моя! – взмолился он. – Перед нами целый мир. Не разрушай его.

– Сейчас есть только я и ты – и лето. И они подходит к концу.

– Ты это постоянно повторяешь. Неужто ты и в самом деле считаешь, что все кончится, потому что ты улетишь на свой Запад?

– А ты думаешь, у тебя есть шанс?

– А ты так не думаешь?

Он все видел: как она отчаянно старается скрыть свои чувства; мучительно пытается, пока молчит, найти нужные слова для ответа. Кажется, она убеждена, что обязана сложить свои чувства в чемодан, закрыть его и убрать на самую верхнюю полку кладовки.

Ари вытащила руку из хватки Макса и нежно погладила его по щеке.

– Я не знаю, Макс. Просто не знаю.

– Может, ты и не знаешь, солнышко, – он осторожно привлек ее к себе. – А я знаю.

Слезы, обжигающие, неожиданные, струились из-под ее ресниц… Мощное тело Макса слилось с ее телом, он не останавливал мерного ритма движений, внешне безразличный к буре охвативших ее эмоций. Водоворот горьких воспоминаний смешался с наслаждением, что дарил ей Макс, и Ари до боли закусила губы, чтобы не расплакаться. Пусть остановится время, продлится это неземное блаженство… И вместе с тем боль так рвала ее сердце, что она не знала, выдержит ли еще хоть миг.