Шейла Бишоп - С первого взгляда

София неподвижно лежала с закрытыми глазами, вспоминая страшное бегство от наводнения. Ее преследовал кошмар, приливная волна кружила водоворотом прямо под веками.

Внезапно она услышала знакомый, такой страшный звук.

– Опять дождь!

Руфус крепко сжал пальцы жены, передавая ей чувство покоя и защищенности. Они так и уснули, держась за руки.

В пятницу река стала постепенно отступать. Военные и пожарные усердно трудились, откачивая воду с улиц и из затопленных домов, владельцы которых начали возвращаться, чтобы вступить в борьбу с ужасающими последствиями в виде разрушений и наносов грязи. Электричество все еще было отключено, и, поскольку множество людей не имели возможности готовить дома, походная столовая продолжала работать. Субботним днем София проворно нарезала тонкие ломтики бекона с таким чувством, как будто занималась этим всю жизнь. Суматошная атмосфера четверга сменилась спокойствием и уверенностью в завтрашнем дне. На краю стола Дина чистила картошку, деля эмалированный таз с Мари Бернштейн, женой «прирученного» Фондом биолога. Они тихо болтали, София же была поглощена своими мыслями. Она думала, что хорошо отделалась. Майлз по-прежнему находился в больнице Котесбери и шел на поправку. София жалела его, но не делала попыток с ним связаться. И вдруг она услышала, как Мари говорит Дине, что фургон Майлза был обнаружен в чьем-то дворе, и переместилась к ним поближе, продолжая резать бекон и вся превратившись в слух.

– Джонсы проснулись ночью от грохота, – продолжала Мари. – Муж вышел из дому, но ничего не смог разглядеть. Взяв фонарик, он посветил во двор, и первое, что увидел, это чашки и блюдца, плывущие мимо его капусты. Стены фургона были сломаны, все имущество вывалилось наружу.

– О, бедный Майлз, – вздохнула Дина. – Как будто ему недостаточно того, что он сам лежит в больнице. Интересно, где его рукопись?

София поняла, что Дина говорит об отчете, который Майлз готовил к следующему собранию совета. Отчет лежал вместе с новой книгой и другими бумагами в черной жестяной коробке…

– Ви черной жестяной коробке, – произнесла в ту же секунду Мари.

София вздрогнула:

– Что ты сказала, – Мари?

– Ты уснула, дорогая? Думаю, ты не слышала ни одного слова о Майлзе и его бумагах. Но ты узнаешь об этом гораздо больше, когда вернешься в офис.

София удивленно смотрела на Мари. Как выяснилось, полиция, прибывшая в сад мистера Джонса, чтобы опознать разрушенный фургон, решила, что все связанное с Фондом Ленчерда должно быть доставлено помощнику директора. Это был удар. Руфус получил доступ к бумагам Майлза. София лихорадочно вспоминала, не было ли там чего-нибудь компрометирующего. Отчет для Фонда… незаконченная рукопись новой книги с отпечатанными главами… Все это было вполне безобидно. У Майлза не осталось ничего, написанного ее рукой. За исключением, конечно, писем… Их были дюжины в тонких почтовых конвертах, Майлз аккуратно связывал их в пачки… Боже, она вспомнила, где он их хранил! На дне черной жестяной коробки!

Уставившись в облупившуюся стену «Дрилл-Холл», София подумала: «Если Руфус найдет эти письма, он убьет меня».

– Ди, ты не заменишь меня здесь на время? – вдруг сказала она. – Мне нужно кое-что сделать в офисе.

Не дожидаясь ответа, София помчалась в «Египетский дом». Все теперь зависело от того, откроет ли она коробку раньше Руфуса. Вещи Майлза обнаружили только днем, у Руфуса назначена встреча, так что есть шанс успеть вовремя… Войдя через внушительную дверь в вестибюль, София на цыпочках, стараясь не стучать каблуками по каменному полу, стала пробираться к коридору.

За перфорированным стеклом уютной конторки внезапно возникла Ширли, в следующую секунду она открыла дверь.

– Привет, мы вас сегодня не ждали, миссис Руфус!

– Мне нужна смена обстановки, чтобы отдохнуть от столовой. Вот я и решила прийти сюда и немного поработать. Моего мужа нет, я полагаю?

– Он уехал с сэром Уильямом и директором.

Слава богу! София двинулась дальше.

– Я пока разберу вещи, которые полиция привезла из фургона доктора Ропера, Ширли. Он беспокоится о своих рукописях. По-моему, там было что-то вроде жестяной коробки… Ты не знаешь, куда ее положили?

– Мистер Ленчерд забрал ее с собой.

– Что?!

– Видите ли, они собирались уже уезжать, когда привезли вещи мистера Ропера, и там оказалась коробка, очень старая, и крышка не плотно закрыта. Мистер Ленчерд сказал: «Думаю, здесь Майлз и держал свои документы. Боюсь, туда попала вода». Он поднял крышку, и мы все увидели, что так оно и есть. Тогда мистер Ленчерд сказал, что заберет бумаги домой и высушит на кухонной плите.

– Понятно. Похоже, у нас на ужин будет одна антропология, – ухитрилась пошутить София и неторопливо направилась к кабинету Руфуса.

Оказавшись за углом, она побежала по коридору и, выскочив в боковую дверь, помчалась через двор конюшни к гаражу, где видела велосипед Венди. Прыгнув на него, София понеслась по мокрой дороге.

Она боролась за спасение своего брака, пыталась защитить себя от Руфуса, а Руфуса – от его дьявольской ревности и угрызений совести. Теперь она знала, как сильно муж любит ее, и понимала, что он никогда не хотел по-настоящему ее обидеть.

Было почти шесть часов. София не объезжала лужи, вода поднималась под колесами волной и окатывала ее с ног до головы. Черное льняное платье, слишком узкое, мешало, синяки, оставшиеся после приключений во время наводнения, болели. Нужно было забрать письма сразу после того разговора с Майлзом, но тогда ей это просто не пришло в голову. А сейчас все складывается против нее: и эта чертова жестяная коробка с открытой крышкой, и то, что Венди, сбежавшая с женатым мужчиной, оставила велосипед с двумя спущенными шинами и без насоса… Наконец София все же добралась до «Уотер-гейтс» и поспешила вниз по скользким ступенькам.

Черная жестяная коробка стояла на столике в холле. Натянутые нервы мгновенно расслабились. Она дома одна, нужно только вытащить письма и уничтожить их. София схватила коробку – та оказалась слишком легкой… пустой. Все бумаги Майлза исчезли.

Потрясенная, София застыла на месте, надежда и уверенность покинули ее. Все бесполезно, она опоздала. Муж забрал письма… Но куда он ушел? Внезапно она услышала звуки, доносившиеся с кухни: шаги, стук угольного ведра… Руфус дома. И больше никого… Марджи и дети уехали, нет ни одной живой души в пределах мили, даже телефон не работает… Она оказалась наедине с мужчиной, который сначала чуть не задушил ее, а потом запер в непроглядной тьме подземелья…

Кухонная дверь начала медленно открываться. София не пошевелилась. Она просто стояла и смотрела, как муж идет к ней, его худое лицо было необычайно бледным и напряженным. Затем он заговорил спокойным, невыразительным голосом: