Томас Кэрри - Мезальянс

В самом низу пачки лежали фотографии, на которых были запечатлены откровенно порнографические сцены. И на одной из них присутствовал... Да-да, несравненный герой-любовник Дэвид Бэррет собственной персоной в том самом лифчике, который Синтия потеряла месяца четыре назад.

Она застонала и закрыла глаза.

– Реджи, ради Бога, избавься от этого... навсегда, – прошептала она, не замечая, что по ее лицу текут слезы.

– Конечно, сейчас разведу огонь в камине, – отозвался он, подавленный ее состоянием. – Малышка, почему ты плачешь? Неужели ты еще любишь его?

Глотая слезы, Синтия некоторое время только могла качать головой.

– Нет, конечно нет, – наконец пробормотала она, не открывая глаз. – Но я ощущаю себя такой... такой испачканной... такой... Подумать только, он использовал меня как дымовую завесу... С самого начала... Неудивительно, что в постели у нас... Ох, не хочу даже вспоминать! А ведь все в фирме считали его этаким дамским угодником. Господи! – Голос вернулся к ней в полной мере. – Как же я могла быть такой слепой идиоткой! Теперь-то я понимаю, почему Дэвид готов был свернуть себе шею, лишь бы вернуть снимки обратно! Да босс вышвырнет его в ту же секунду, как увидит хоть один из них! Не только вышвырнет, но и даст такие рекомендации, что он никогда не найдет работы!

Реджиналд обнял Синтию за плечи, прижался головой к ее голове, погладил светлые пушистые волосы.

– Все позади, дорогая моя. Сейчас мы это сожжем, и Дэвид навсегда исчезнет из твоей жизни. Я отнесу тебя в гостиную.

Через четверть часа в камине весело потрескивал огонь, в дымоход унеслись остатки ядовитого химического дыма, а с ним и память о пережитых неприятностях. На столе стояла большая, оплетенная соломкой бутылка кьянти и блюдо дымящихся спагетти, политых изумительно ароматным соусом – первым кулинарным шедевром Реджиналда Кормакса.

– Чудо как вкусно, – с полным ртом произнесла Синтия, накручивая на вилку новую порцию макарон. – Ты просто молодец!

– Не переедай, у меня есть еще сладкое, – предупредил он, с улыбкой глядя на ее горящие щеки и сияющие глаза.

– Ой, Реджи, когда мы ехали в такси, ты что-то упомянул о путешествии, – вдруг вспомнила Синтия.

– О путешествии? Ах да, конечно! Знаешь, о чем я думал перед уходом из офиса в ту памятную пятницу, когда мы с тобой встретились? Что пора перебираться на юг, подальше от этой сырости, этого холода, этого вечного гриппа. Моя фирма собирается открывать отделение в Сан-Диего, и мне, как младшему партнеру, предложили возглавить его. Вот я и подумал: а почему бы и нет? Калифорния – райский край, без зимы и простуд.

– Так ты уезжаешь? – внезапно упавшим голосом спросила Синтия и положила вилку, забыв вытереть соус в уголке рта.

– Да. Я даже поинтересовался у мамы, когда был у нее в прошлый уик-энд, не возражает ли она против продажи этого дома.

Синтия опустила глаза и с отчаянием подумала: ну конечно, так все и должно было кончиться. Сначала отъехали с помпой так, чтобы об этом знали все вокруг, а теперь он бросает меня...

– Так при чем здесь я, если ты уезжаешь? – спросила она, собрав волю в кулак и стараясь, чтобы голос звучал ровно. – И когда ты собираешься ехать?

– Как только пройдет твоя нога, конечно! Мы поедем вместе, на джипе, как я и говорил, по всей стране. Разве не чудесно? Подумай, как это здорово – ехать навстречу весне и солнцу, прочь от этого проклятого гнилого города!

– Понимаю, – произнесла Синтия. – А к моему возвращению в Чикаго ты припас для меня новую работу? Какую же, интересно?

– О, это серьезная и ответственная работа! С массой сверхурочных и совсем без выходных. Сейчас вернусь и расскажу, – как-то легко и беззаботно, почти весело ответил Реджиналд, собрал тарелки и вышел.

Синтия опустила голову на руки, не в состоянии даже думать, ощущая только боль, ноющую боль в голове, в груди, в душе, везде... Почему же именно к ней так не благосклонна судьба? За что? За то, что ухаживала за ним, когда он валялся беспомощный, как новорожденный котенок? Нет-нет, не думать... Только не думать... Надо добраться до телефона, позвонить Стиву и попросить отвезти ее домой, скорее, сегодня же...

Реджиналд вернулся со сладким – тарелкой с ароматными пирожками, и налил в бокалы еще вина.

– Я... Мне надо позвонить Стиву, – пробормотала она.

– Конечно, только мы еще не договорили по поводу твоей новой работы. Возьми вот этот пирожок, я заказал его специально для тебя, малышка! Мой знакомый китаец в небольшом ресторанчике печет эти пирожки. А внутрь вкладывает билетики с предсказаниями. Это старинный обычай. Возьми, возьми, он сделал его специально для тебя. Может, там сказано и о твоей будущей работе...

Господи, снова с отчаянием подумала она, как он может говорить так ласково, так нежно, будто только что не вонзил нож мне в самое сердце. Он уезжает! Уже ничего не соображая, Синтия протянула руку и безропотно взяла пирожок.

– Спасибо, – еле слышно произнесла она и поднесла его ко рту, вдыхая, но не ощущая приятный запах ванили.

Однако Реджиналд мягко остановил ее руку.

– Надо сначала разломить, достать бумажку с предсказанием и прочитать, что там написано. – Она покорно сделала, как он сказал, но вместо записки вытащила маленькую коробочку и удивленно вскинула на него глаза. – Ну что же ты? Открывай, наверное, там, внутри, твоя судьба.

Синтия открыла крышку и замерла, не веря своим глазам. Потом подняла взгляд от коробочки, перевела на Реджиналда, посмотрела в его серые глаза, сияющие весельем и любовью. Любовью? Да-да, любовью!

– Ну что, нравится тебе твоя судьба? – спросил он.

Но она молчала, только смотрела то на коробочку, то на него и молчала, молчала...

– Синтия... Синд и, девочка моя. – Реджиналд упал перед ней на колени и с беспокойством заглянул ей в глаза. – Я сделал что-то не так? Я обидел тебя? Тебе не нравится? – Вдруг он резко встряхнул ее за плечи. – Да скажи же хоть что-нибудь, черт тебя побери!

Синди медленно достала из коробочки изящное платиновое кольцо с голубым сапфиром под цвет ее глаз, посмотрела на него со всех сторон и прошептала:

– Это правда, Реджи? Да? Это мне?

– Синтия Стэджерфорд, не задавай дурацких вопросов. Скажи лучше: согласна ли ты принять на себя эту серьезную, утомительную работу – быть моей женой? Говори сейчас же, учти, я делаю предложение первый раз в жизни и ужасно волнуюсь!

– О, Реджи! – Она обхватила его руками за шею, покрывая его лицо и волосы поцелуями, и ответила: – Реджи, я согласна, согласна! Тысячу раз согласна! Я... я так счастлива! Я полюбила тебя с первой минуты, как увидела, – с красными глазами и распухшим носом.

– Синтия, я люблю тебя, малышка моя родная! Уж как я-то счастлив, ты даже не представляешь! Значит, навсегда?