Бьюла Астор - Прелестное создание

— Она… она что? — еле выдохнула Бриджит.

— Мы с твоей матерью любим друг друга, — сказал Мэтт.

Джером подумал, что искренность и простота этого взрослого человека едва ли не трогательны. Мэтт ему нравился. Похоже, он будет куда лучшим спутником леди Кариесе, чем сэр Клемент со своими страстишками и увлечениями.

— Любите… — ошеломленно повторила Бриджит.

— Да, дорогая, — наконец подала голос и леди Карисса, у которой был полусмущенный-полувызывающий вид. — Как и вы с Джеромом. Мы собираемся пожениться. Вчера вечером Мэтт сделал мне предложение, и я ответила согласием. Скоро мы сыграем свадьбу. В нашем возрасте нет смысла тянуть.

— Но как же с домом?

Леди Карисса погрустнела, однако, похоже, не была сильно расстроена.

— Я понимаю, что это просто ужасно и очень сочувствую тебе. Я знаю, как сильно ты была к нему привязана и как отчаянно боролась, чтобы сохранить его.

Джером видел, что Бриджит с трудом скрывает огорчение и раздражение. Он-то отлично знал, что она старалась сохранить дом не столько для себя, сколько для матери!

— Это всего лишь дом, дорогая, — добавила леди Карисса. — И он был застрахован на солидную сумму. Мэтт сказал, что я могу без промедления перебраться к нему. Видимо, я так и сделаю — сомневаюсь, что в наше время это кого-то смутит.

— Значит, драгоценности бабушки безвозвратно пропали?..

— Почему пропали? — удивилась леди Кариеса. — Все драгоценности моей матери лежат в банковском сейфе, разве я не говорила тебе? Джером посоветовал держать их в каком-нибудь надежном месте, если я не собираюсь носить их.

Джером не сомневался, что с леди Кариссой все будет в полном порядке, а вот относительно ее дочери у него такой уверенности не было. Бедняжка Бриджит все еще не может прийти в себя. В один день она потеряла и дом, и все свои иллюзии.

— Полагаю, Мэтт, нам лучше отвезти леди Кариесу и Бриджит к вам, — предложил Джером. — Пока нам тут нечего делать. Я переговорю с полицией и выясню, когда мы сможем вернуться.

Жилище Мэтта откровенно изумило Бриджит и Джерома. Дом оказался довольно просторным и элегантным строением с великолепным садом. За чаем с пирожными Мэтт признался, что не всегда был садовником. Он посвятил жизнь флоту, бороздил на торговых судах моря и океаны, а когда ему исполнился пятьдесят один год, списался на берег. Поскольку у Мэтта были золотые руки, он занялся садоводством — скорее из интереса, чем в поисках средств к существованию.

И видно было, что леди Карисса не хочет ничего иного, как только выйти за него замуж — то ли из-за искренней привязанности, то ли ища защиты и безопасности.

Примерно через час Джером с облегчением убедился, что Бриджит несколько пришла в себя, хотя ясно было, что она куда больше, чем мать, переживает из-за дома. С лица ее все еще не сошла бледность, а в глазах стояло затравленное выражение.

Джером сомневался, что Бриджит пойдет на пользу дальнейшее пребывание рядом с матерью. Леди Карисса решительно захлопнула дверь, за которой осталась и прежняя жизнь, и дом — она рассталась с ними и в мыслях, и в чувствах — и с несколько преувеличенным оптимизмом принялась обсуждать с Мэттом будущую совместную жизнь.

Джером подозревал, что таким образом леди Карисса пыталась справиться с переживаниями, но этого нельзя было сказать о Бриджит. Она откровенно скорбела по дому и по всему, что было с ним связано. И, когда Джером шепнул, что они могут вернуться и посмотреть, что осталось от него, Бриджит согласно кивнула.

Зрелище оказалось куда хуже, чем он представлял. Массивные каменные стены превратились в руины, внутреннее убранство превратилось в пепел, а металлические предметы, расплавившись, обрели неузнаваемые очертания.

— Ох, Джером… — сдавленно прошептала Бриджит, когда они осторожно пробирались по пепелищу.

Но лишь подняв глаза к тому месту, где когда-то тянулась лестница, Бриджит неудержимо расплакалась. Джером, успокаивая, притянул ее к себе. Ей необходимо было выплакаться, излить горе.

Он повез Бриджит к себе, поскольку не хотел, чтобы Бриджит возвращалась к Мэтту. Во всяком случае, не сегодня.

Всю дорогу Бриджит молчала. Войдя в дом, Джером сразу провел Бриджит в гостиную, налил ей виски и буквально втиснул стакан ей в руки.

— Не сердись на свою мать, Бриджит, — сказал он, когда стакан был пуст.

— Не буду. — Она вздохнула. — В самом деле. Она всего лишь ведет себя, как и всегда вела. Прячет голову в песок и надеется, что все наладится само собой. Но, может, так и будет. Мэтт — хороший и порядочный человек. И скорее всего с ним мама будет счастлива. Просто я чувствую себя такой одинокой… Даже не могу объяснить, в чем дело. От моей жизни ничего не осталось. Ни фотографий, ни сувениров. Ничего. Словно я и сама больше не существую.

— Не существуешь? Бриджит, любимая, да в тебе жизни больше, чем в ком бы то ни было! Ты входишь в комнату, и в ней сразу же становится и теплее, и светлее. Ты излучаешь такое обаяние, что ему невозможно не поддаться. Да ты сама жизнь! Кстати, я уверен, что ты напрасно оплакиваешь фотографии. Наверняка кое-что хранится у твоих подруг. У родственников. У одноклассников. Думаю, все они с удовольствием с тобой поделятся, любовь моя. А тем временем у меня есть для тебя небольшой сюрприз — нечто, после чего, надеюсь, ты почувствуешь себя куда лучше.

— Что?

— Один взгляд лучше тысячи слов.

Джером, загадочно улыбаясь, через холл провел Бриджит в заднюю часть дома к большой комнате, которая еще неделю назад была совершенно пуста.

Открыв дверь, он внимательно наблюдал за реакцией Бриджит. И Джером навсегда запомнил это мгновение, когда в долю секунды ее грустное осунувшееся лицо озарилось вспышкой счастья.

— Бабушкины вещи! — воскликнула Бриджит. — Ох, да я и забыла о них! Джером, это потрясающий сюрприз!

И она обошла комнату, нежными любовными движениями притрагиваясь к предметам обстановки, одновременно смеясь и плача.

— Теперь, чтобы вернуть их, тебе придется выйти за меня замуж, — поддразнил он ее.

Бриджит вскинула голову, и в глазах ее вспыхнули проказливые искорки. У Джерома сжалось сердце. Теперь он снова видел перед собой ту девушку, в которую влюбился, яркую и смелую.

— Не предложение ли я сейчас услышала? — осведомилась она. — Или это намек на взятку? Мистер Логан, вы не имеете права развращать меня!

— А я пытался?

Бриджит подошла к нему, и у Джерома перехватило дыхание.

— Только уж не вещами, мой дорогой, — пробормотала она, вставая на цыпочки, чтобы закинуть руки ему на шею и прижаться к нему. — Но, если ты станешь любить меня так, как сегодня ночью, я навсегда буду твоей.