Вайолет Уинспир - Сюрприз для новобрачной

– Как приятно! Это настоящая чесуча[5]? – спросила она.

– Обижаешь! Я родилась в Индии. Мой отец был правительственным чиновником и именно там подцепил болезнь, которая разрушила его здоровье. Мне всегда нравился теплый климат, вот почему я поселилась здесь после его смерти. А теперь раздевайся, и я тебе покажу, как индийские красотки делают себя еще очаровательнее.

Из-за шторма в доме Рэчел отключили электричество, и спальню, где переодевалась Тина, освещали два масляных светильника. И возможно, именно их золотистый свет добавил ей шарма, потому что когда она наконец облачилась в сари, то увидела в зеркале восхитительную грациозную незнакомку. Экзотический наряд очень шел к ее хрупкой фигуре, необыкновенного цвета глазам и светлым волнистым волосам.

– Как картинка, – одобрила Рэчел, любовно расправляя складки сари. – Тебе самой-то нравится?

Только совсем лишенная женского начала особа не оценила бы метаморфозы.

– Говорят, что свободная одежда мне идет, – улыбнулась Тина, прижав руку к пульсирующей жилке на шее.

– Большинство женщин хорошеют в экстравагантных нарядах, – заметила Рэчел. – Еще Оскар Уайльд сказал, что моды меняются, но намерения прекрасных дам остаются прежними.

– А какие, интересно, могут быть у меня намерения? – насторожилась Тина.

– Думаю, мы обе знаем, какие, поэтому нет необходимости облекать это в слова. – Рэчел покосилась на плечо Тины, где отчетливо выделялись синяки от пальцев Джона. – Тебе нужно ожерелье, малышка. У меня в комнате есть подходящее, сейчас я его принесу.

Она оставила Тину одну. Запах горящего масла смешивался с ароматами старого дерева, а тиканье часов вторило доносившемуся из-за окон шуму шторма и треску ломающихся листьев пальм. Из комнаты Джона не доносилось ни звука, и Тина решила, что он спустился в гостиную. Что он скажет, когда увидит ее в этом наряде? Удивится? Еще бы...

Хозяйка вернулась с обещанным ожерельем и надела его Тине на шею. Искрящиеся опалы заиграли красками на фоне ее белоснежной шеи. Они внесли последний штрих в ее новый образ, но Тину беспокоила мысль о том, что опалы, по поверью, приносят несчастье.

Она спустилась за Рэчел, закутанной в старомодный бесформенный халат. В гостиной женщины нашли Джона. На столе уже ждали приготовленные чайник и стаканы. В центре композиции красовался старинный подсвечник, отлитый в виде цветущего нарцисса.

Увидев Тину, Джон вскочил с плетеного кресла и вскинул брови.

– Вот это сюрприз! – протянул он.

Тина смущенно улыбнулась. Золотистое сари шелестело, пока англичанка подходила к мужу, а когда она замерла перед ним в непередаваемо грациозной позе, опаловые складки экзотического наряда показались стекающими по телу наяды струями воды.

– Это идея Рэчел, – пояснила она. – Тебе нравится?

Он подошел поближе, глядя удивленно, но отнюдь не осуждающе.

– Конечно, оно тебе поразительно идет. Просто чудо!

У Тины перехватило дыхание, потому что это прозвучало как комплимент. Сейчас следовало быть осторожной как никогда, чтобы не сломать тонкий лед, который только-только пролег между ними. Она лукаво произнесла витиеватое восточное приветствие:

– Я живу только для того, чтобы приносить радость моему господину.

Его губы тронула улыбка.

– В этот момент, Тина, я почти верю тебе. Рэчел скрестила руки на груди, с явным удовольствием наблюдая за супругами.

– Как жаль, что западные женщины разлюбили экзотику! – посетовала она. – На Востоке люди никогда не примут джинсы, свитеры и все эти уродливые куртки с капюшонами.

Ужин в тускло освещенной комнате, особенно уютной из-за того, что за окном лил дождь, показался особенно вкусным. К кофе был подан густо-зеленый, как кошачьи глаза, ликер, который Рэчел хранила для особых случаев.

– У меня кое-что есть для Джона в сигарном ящичке, он лежит в комоде, – о, это мысль! – Раскрасневшаяся Рэчел подбежала к комоду, открыла ящик и заглянула внутрь.

– Поди-ка сюда, Джонни. Закури, чтобы нас окутали облака гаванского табачного дыма.

Он подчинился, прикурив от огонька свечи, и кончик сигары оранжево запульсировал. Шторм стал постепенно стихать, и теперь над зарослями камыша дул влажный, пахучий ветерок.

Тина, удобно расположившись среди шелковых подушек, с отяжелевшими после шартреза веками, слушала пластинку, которую выбрала Рэчел. Песня называлась «Бедная бабочка». Это была сентиментальная история бедной девочки, полюбившей женатого мужчину.

– Мелодии не стареют, – заметила Рэчел, притопывая в такт музыке. – Эту песню все обожали, когда я была девочкой. Сейчас, когда я стала похожа на бочку, вы ни за что не поверите, что много лет назад я была лучшей партнершей на вечеринках для военных в Бомбее. Ты любишь танцевать, Тина?

– Только когда я одна в своей спальне, а партнер у меня – подушка, – улыбнулась Тина, смотря на Рэчел, но уголком глаза следя за Джоном.

– Тину никто этому не учил, – пояснил Джон. – Жаль, что с ней рядом не было кого-то вроде тебя, Рэчел, ведь бедняге пришлось самой себе стать матерью, когда ее родители умерли.

– Мы с тобой, детка, обязательно подружимся, – прогудела Рэчел. – Предназначение женщин в том, чтобы рожать детей, а забота о другом человеке – огромная радость. Теперь мы сблизились, и ты должна приезжать ко мне на остров как можно чаще. Джонни разрешит тебе эксплуатировать Джо.

– Я могу брать Джо и катер, когда захочу навестить Рэчел? – осмелев, спросила Тина мужа.

– Конечно, милая. Я хочу, чтобы мои друзья стали твоими друзьями. – Он потянулся и потер левую ногу, будто она немного болела.

– У тебя все еще болит нога после того случая? – с беспокойством взглянула на него Рэчел.

– Наверное, от сырости. – Джон пожал плечами. – Не поднимай шум, ладно?

– Это просто чудо, что тебе удалось сохранить ногу, – поежилась Рэчел.

Джон молча кивнул, давая понять, что ему не хочется говорить на эту тему. Затем он повернулся к Тине и предложил ей переодеться.

– Нам надо ехать домой, – добавил он.

– Оставь сари себе, дорогая детка, – улыбнулась Рэчел. – Оно теперь твое – я настаиваю! Ты в нем чудо как хороша, непременно надень его на дружеской вечеринке в «Доме у синей воды» – произведешь фурор! А еще я подарю тебе кашмирскую шаль, чтобы ты в ней гуляла по берегу и не мерзла вечерами.

Хозяйка вперевалку поковыляла из комнаты, а Тина подошла к серванту, украшенному индийскими безделушками. Среди них была одна из самых милых вещиц, которые ей когда-либо доводилось видеть, – серебряное деревце с привязанным к нему единорогом. Тина даже вскрикнула от восторга, тогда посмотреть на сувенир захотел и Джон.