Айрис Оллби - Свет былой любви

— Бриджит… — Только теперь очнувшаяся женщина поняла, что Эрик вытирает ей слезы.

— Знаешь, этот разговор ничего не изменил, — прошептала она. — Ничего. Лайза растоптала мои надежды, но не мою любовь. Я никогда не переставала любить тебя. И никогда не перестану. Особенно после той ночи в твоей спальне. — Бриджит слабо улыбнулась. — Как бы мало она ни значила для тебя, дороже у меня нет ничего на свете.

Лицо Эрика исказилось от боли. Он застонал, привлек Бриджит к себе и прижал ее щекой к своему сердцу. А потом долго молчал, дрожащей рукой гладя ее по голове.

Наконец он заговорил:

— Все, что ты сказала о Лайзе, правда. За одним исключением. В том, что она стала такой, виноват я. Я баловал ее, откликался на каждую просьбу, готов был положить к ее ногам весь мир, чтобы возместить ей смерть родителей, и посвятил всю свою жизнь ее счастью.

— А что было твоей жизнью? — задала Бриджит вопрос, мучивший ее много лет. — Друзья? Знакомые? — Она сделала паузу. — Женщины?

— Когда отец и мать погибли, мне было тринадцать лет. Честно сказать, я не слишком тосковал по ним. Может быть, потому, что едва знал. Меня воспитывали гувернантки. Едва я научился читать, меня отправили в школу. А когда наступали каникулы, родителей не было дома. Они были слишком непоседливы для жизни в Фаррингтоне и всю жизнь стремились к новым впечатлениям. Я думал, что рождение Лайзы заставит их остепениться. Но этого не случилось. Когда ей исполнилось четыре месяца, родители поплыли в Индию. Они попали в ужасный шторм, и корабль затонул. Внезапно я стал графом Фаррингтоном, владельцем пришедшего в упадок имения, приносящих убыток предприятий и воспитателем грудного ребенка. Детству пришел конец. Отвечаю на твой вопрос. У меня не было времени на развлечения. Только работа и Лайза. Знакомые? Деловых знакомых у меня были десятки. Друзья? Ни одного. Женщины? Когда я нуждался в женщине, то покупал ее.

Бриджит любила его и раньше, но теперь, когда узнала величину принесенной им жертвы, ее любовь стала еще сильнее.

— Поэтому Лайза и не привыкла делиться тобой.

— Верно. Кроме того, она не привыкла делиться моими деньгами. — Эрик тяжело вздохнул. — Рассказать тебе, почему она сбежала?

Бриджит молчала, и он не стал ждать ответа.

— Потому что я потерял состояние. Все вышло очень просто. Когда Лайзе исполнилось шестнадцать лет, я вложил деньги в одно рискованное предприятие и прогорел. Я ждал до тех пор пока у меня не осталось выбора, а потом все рассказал ей. Глупец, я рассчитывал на сестринские чувства. Я объяснил, что мы далеко не бедны, но о роскоши придется забыть — по крайней мере, на какое-то время. Однако вместо сочувствия она обвинила меня в том, что я нарочно промотал ее наследство, в жестокости и бесчувственности, а потом заперлась в спальне. На следующее утро она исчезла, не оставив ни письма, ни записки. Я не слышал о ней несколько месяцев. Пока в один прекрасный день она не появилась у моих дверей, умоляя о помощи.

— Беременная, — негромко вставила Бриджит.

Он грустно кивнул.

— Она встретила очень богатого итальянского аристократа, который пообещал ей весь мир. Вместо этого он сделал ей ребенка, а потом бросил и вернулся домой… к жене. Сделав это признание, Лайза стала плакать. Клялась, что получила хороший урок и стала другим человеком. Да простит меня Господь, я поверил ей… — Эрик проглотил комок в горле и обнял Бриджит еще крепче. — Видимо, Лайзе передалась непоседливость родителей. Через три недели после рождения Ноэль сестра заявила, что ей не хватит терпения быть матерью и вести скромную, непритязательную жизнь, как это делаю я. Короче говоря, ей стало скучно, поэтому она решила уехать из Англии и отправиться в заграничное путешествие. Когда я напомнил сестре о Ноэль, она пожала плечами, повторила, что не желает возиться с ребенком, что она ничего не понимает в воспитании детей и не желает понимать. Предложила мне самому растить Ноэль, а если у меня не хватит средств, то отдать девочку какой-нибудь бездетной женщине, желающей иметь собственного ребенка. Лайза прямо сказала, что ей все равно, кто будет заниматься Ноэль, лишь бы это не пришлось делать ей самой.

И тут я столкнулся с ужасной действительностью, которой упорно не хотел признавать: сестра, которую я воспитывал с детства, оказалась дрянной женщиной с пустым сердцем и мелкой душонкой. Я чуть не сошел с ума. Рычал так, что дрожали стены, в щепки разнес спальню Лайзы, грозил посадить под замок, пока она не опомнится. Едва не избил ее… Господи, прости, я искренне считал, что способен на это. Но ничто не помогло. Когда Ноэль исполнилось полтора месяца, меня вызвали в Лондон по неотложному делу. Я отсутствовал всего ночь. Когда вернулся, Лайза исчезла, оставив грудного ребенка на попечение слуг, которые сбежали, как только я вошел в дверь.

— Один бог знает, что она им наговорила! — гневно бросила Бриджит.

Эрик пожал плечами.

— Какая разница? Я не могу осуждать их. Они несколько недель слышали мои разъяренные вопли и плач Лайзы. Ей не стоило труда убедить слуг, что я сошел с ума. А поскольку я не собирался оправдываться, пришлось их уволить. Они тут же удрали. Через несколько часов в Фаррингтоне осталась одна Ноэль. Я положил ее вещи в фаэтон и отвез девочку к Гонеремам, самым достойным людям из всех, кого я знал. Не помню, что я сказал, когда сунул им ребенка. Кажется, что Лайза испугалась меня и убежала. Они были слишком ошеломлены моим заявлением, чтобы отказаться взять Ноэль. Я вернулся в Фаррингтон с намерением никогда не выходить из него.

Эрика сотрясла дрожь, признание давалось ему нелегко. И Бриджит понимала, что, наверное, она единственный человек, которому он впервые за много лет открывает свою душу.

— Я сделал именно то, от чего отговаривал Лайзу: отказался от Ноэль. Но в моей душе не осталось ни любви, ни нежности. Ничего, кроме горечи и негодования. Что я мог? Воспитать из нее вторую Лайзу? Повторить прежние ошибки? — Он покачал головой. — Нет. Ни за что… Спустя три месяца до меня дошла весть, что Лайза простудилась и умерла. Я ничего не почувствовал. Как будто она умерла давно… и я вместе с ней. — Эрик невесело хмыкнул. — Ирония судьбы заключалась в том, что неотложное дело, из-за которого меня вызвали в Лондон, было известием от моих поверенных. Одна из моих спекуляций принесла баснословную прибыль. Я не только вернул свое состояние, но и приумножил его. Если бы Лайза подождала еще один день, она снова стала бы богатой женщиной, и у Ноэль была бы мать.

— Да, но какая мать? — с жаром спросила Бриджит. — Которая дважды бросила собственного ребенка? Эрик, подумай, что ты говоришь! Ты решил отдать Ноэль совсем по другой причине, чем она. В тебе не было эгоизма. Ты изнывал от боли и думал, что не можешь дать Ноэль то, в чем она нуждается. Лайза же была не просто эгоисткой, но холодной и бессердечной дрянью. Она решила порвать все связи с новорожденным ребенком ради того, чтобы вести праздную и веселую жизнь. Как ты можешь сравнивать?