Портрет содержанки - Ника Черри

есть чувства и желания. Есть душа, а не только молодое тело. Вот как должно быть. Это правильно, естественно.

Как же хорошо не прятаться. Жаль, что скоро снова придётся скрываться. Но больше всего я боюсь того дня, когда муж снова придёт ко мне в спальню, чтобы исполнить свой супружеский долг.

— Помнишь ту ночь, когда я… — шепчет мне на ушко Камиль, покусывая мочку. Толпа щекочущих мурашек уже разбежалась по телу.

— Помню, — отвечаю едва слышно, не даю ему договорить.

Присутствие водителя меня нервирует и отвлекает. Навострил ушки, подслушивает. Уж не муж ли его подослал? У меня паранойя…

— Я ведь даже не сказал, какую, — чувствую щекой, как уголки его губ приподнялись в нежной соблазнительной улыбке.

— Я помню каждую ночь с тобой в мельчайших подробностях, во всех деталях. И никогда больше не забуду. Ни за что на свете.

Камиль трётся кончиком носа о мою шею, прижимая к себе крепче и толкаясь внушительным бугром в штанах между моих ягодиц, заставляя тихонечко всхлипнуть и закрыть глаза от избытка чувств.

— Хочу тебя, — его голос хрипит от возбуждения.

В глазах плещется нескрываемое вожделение и восторг.

— Я чувствую, — хихикаю, смущаясь. Жгучий румянец заливает лицо. — Я тоже тебя хочу. Но нам нельзя. Не здесь, не сейчас.

Спину прожигает настойчивый взгляд водителя через зеркало заднего вида. Лучше бы на дорогу смотрел. И морда у него такая противная, как будто смутно знакомая, но никак не могу вспомнить, где я его уже видела.

— Почему нет? — Камиль расстёгивает мои джинсы, запуская руку в трусики. Ловко и филигранно.

— Камиль… — шепчу, умоляя. Но вот о чём, прекратить нежную пытку или продолжать, не останавливаться, ещё не решила.

Сама бесстыдно трусь чувствительной горошиной о его пальцы. Чуть ли не насаживаюсь на них, истекая влагой. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой… похотливой. И мне это нравится.

Его чувственные поцелуи распаляют во мне желание. Пытаюсь не издавать звуков, но удаётся с трудом, я не в силах подавить в себе музыку удовольствия, мелодию наслаждения. Мягкие сладкие губы ловят те стоны, что мне не удаётся сдержать. Я хочу кричать во весь голос, срываясь на хрип, но лишь до крови прикусываю нижнюю губу.

— Камиль, — выпрашиваю ласку. Хочу быстрее, сильнее, глубже.

— Тише, моя девочка, — дразнит меня, доводя до грани, но не позволяя упасть в эту бездну. — Всё будет, не спеши.

Вбирает мой сосок в рот прямо через тонкую ткань кружевного бюстгальтера и шёлковой блузки, оставляя мокрый след, и я задыхаюсь.

— Да, — шепчет он, — вот так. Кончи для меня. Сейчас.

Я распадаюсь на миллион осколков, содрогаясь в его руках. Прикусываю его плечо, чтобы не застонать в голос. Он крепче прижимает к себе моё обмякшее тело, чтобы не дать упасть. Разгоняет остатки удовольствия по телу, потирая сочащиеся соками складочки.

Когда спадает последняя волна экстаза, возвращая меня в реальность, Камиль помогает застегнуть на мне джинсы, приводя мой внешний вид в порядок, и собирает моё лицо в чашу своих ладоней, чтобы притянуть ближе к себе и оставить невесомый поцелуй на губах.

— Такой ты мне нравишься больше, — довольный, оглядывает моё раскрасневшееся потное лицо и растрёпанные волосы.

— Усталой? Неухоженной? — никогда не понимала, что именно его в этом привлекает. «А-ля натюрель» уже давно не в моде.

— Счастливой, — отвечает он, и всё встаёт на свои места.

Испускаю расслабленный выход, приводя дыхание в норму.

— А как же ты? — всё ещё чувствую его возбуждение.

— Хочешь сделать мне минет? Здесь? Прямо сейчас? — подначивает меня он с озорной улыбкой на лице.

— Хочу, — неожиданно для самой себя, признаюсь. — Приходи ко мне сегодня ночью, как тогда, через окно.

— Приду, — обещает.

И в этом обещании весь смысл моего существования. Лишь ради этих коротких встреч я теперь живу.

За окном мелькает знакомый пейзаж, элитный коттеджный посёлок за городом. Мы подъезжаем к моему дому. Сажусь рядом, поправляя съехавшую блузку, и Камиль переплетает наши пальцы напоследок. Через минуту нам придётся разомкнуть объятия наших рук.

Водитель, до этого молчавший всю дорогу, как-то подозрительно на меня смотрит в зеркало. Приглядывается, изучает. Понял, чем мы только что занимались? Не думаю, я тихонечко, а со спины вообще непонятно. Ну целуемся, что тут такого. А затем, припарковавшись, оборачивается и с наглой ухмылкой спрашивает:

— Тощая, ты что ли? Ну привет. Ля какая стала, не признал сразу.

— Витёк? — наконец узнаю своего давнего знакомого в этом грубоватом мужлане. То-то мне его лицо сразу подозрительным показалось.

Глава 34

Знаки судьбы

Есть такая народная примета: встреча с давним знакомым — знак судьбы. Встречать ЭТОГО человека я в своей жизни больше не планировала никогда, ведь именно с той ночи начались все мои злоключения. Если бы я тогда не пошла с ними на дело, всё в моей жизни сложилось бы иначе. Жила бы голодно, бедно, но зато по-настоящему жила, а не влачила жалкое существование в роли красивой куклы — приложения к богатому мужчине. Безвольной, недолюбленной, пустой. Хотя… сама виновата.

— А я смотрю, ты или не ты, — оживился Витёк, видя в моих глазах узнавание. — Какой ты фифой стала, не то что раньше.

И, мазнув по мне похотливым взглядом, присвистнул. Пошло так, двусмысленно, от чего стало как-то мерзко и захотелось помыться.

— Вы знакомы? — неодобрительно нахмурился Камиль, ничего не понимая.

— Привет из прошлой жизни, — отмахиваюсь. Не собираюсь их знакомить, ни к чему. — Выдайте нам пожалуйста наш багаж, и мы пойдём. Сдачи не надо.

Протягиваю ему крупную купюру и собираюсь выходить из машины, но Громов вдруг резко блокирует двери с противным щелчком.

— Не спеши, красавица. Есть разговор, — ухмыляется он.

— Нам не о чем говорить. И вообще, что вы… что ты себе позволяешь? А ну открой дверь немедленно! Ты знаешь, кто мой муж⁈

Знаю, отвратительный приёмчик — хвастаться связями и пытаться решить свои проблемы за счёт чужого авторитета, но с такими, как Витька Громов, — только так.

— Я как раз об этом и хотел поговорить. Явно же не он, — кивнул он на Камиля. Что он этим хочет сказать? Не понимаю.

— А вам, собственно говоря, какое