Энн Вулф Энн Вулф - Поцелуй невидимки

— Единоличник! — наигранно возмутилась Шелли. — Почему ты наливаешь только себе? Или ты думаешь, что женщины любят вино меньше, чем мужчины?

— Ничего подобного, — засмеялся Руди. — Просто я настолько привык ухаживать лишь за собой, что иногда забываю об окружающих…

— Слушай, Руди… — Шелли вступила на опасную тропу, но ей так хотелось узнать, оправдаются ли ее подозрения… — Мне показалось, или ты ухаживал за Кэтти Доблтоун?

— Когда? — искренне удивился Руди.

— На Хэллоуин.

— Ты так хочешь сосватать меня Кэтти? Или это у тебя от стремления сделать всех счастливыми?

— Нет, я просто спросила. Мне показалось…

— Нет, Шелли. Я за ней не ухаживал. Кстати, после нашего с тобой представления на вечеринке у Пэтти Вайолет Свенсон перестала наведываться в мастерскую. Как ветром сдуло…

— Тебя это огорчает?

— Нисколечко. Наоборот, я рад. Ее визиты каждый раз выбивали меня из колеи. Единственное, что меня беспокоит, это ее непомерное любопытство… Как бы чего не вышло…

— Не забивай себе этим голову, — махнула рукой Шелли. — Вайолет просто нечем заняться.

— Вот это меня и беспокоит. Если бы она была занята своей жизнью, всем нам было бы легче.

— Если ты насчет этой истории с Нэнси Бартон, то она — в прошлом. На днях я расскажу Конхэйму правду. Только вот как он к ней отнесется…

— Конхэйм — запретная тема, — напомнил Руди с грустной иронией в голосе. — Забыла?

— Ах, да.

— Ты не снимаешь перстень, — заметил Руди. — Тебе нравится?

Он нежно и осторожно взял руку Шелли и полюбовался своим подарком.

— Тебе очень идет.

От этого ласкового прикосновения Шелли готова была растаять, как медуза на солнце. Она с трудом удержалась от того, чтобы зажмурить глаза и лечь на траву, отдаваясь этой сладкой неге. Всего одно прикосновение — но какой магической силой оно обладало! Шелли вспомнила, как брал ее за руку Дуглас, — это было совсем другое ощущение. Тогда она почти ничего не почувствовала, кроме обычного человеческого тепла.

— Оно красивое, — с трудом выговорила Шелли, чтобы наполнить хоть какими-то словами повисшую в прозрачном воздухе паузу. — Очень красивое.

Голубые глаза Руди горели каким-то странным огнем, которого Шелли не замечала раньше. Сейчас они казались ей особенно яркими — подсветка, которая горела где-то внутри, за глазным яблоком, светила сильнее, чем обычно.

— Что-то не так? — Ее пристальный взгляд немного смутил Руди.

— У тебя такие яркие глаза…

— Ты и раньше говорила об этом.

— Сейчас они особенно яркие. Как это ноябрьское небо.

— Холодные?

— Нет. Яркие и теплые. — Боже, что она несет? Неужели это вино сделало ее такой болтливой? Пора бы остановиться — иначе неизвестно, как далеко она зайдет в своих комплиментах по поводу его глаз…

Они шли по улицам, окутанным сиреневыми сумерками. Одной рукой Руди поддерживал Шелли, которая надела туфли на каблуке и теперь, выпив, с трудом регулировала шаг — ее слегка покачивало. В другой — нес бутылку с оставшимся вином. Теплое тело Шелли рождало в его голове множество не самых скромных мыслей, от которых он пытался избавиться, болтая с девушкой о всякой ерунде.

Шелли услышала позади тихое поскуливание и обернулась. Перед ними, на расстоянии вытянутой руки, стояла собака — пушистая дворняжка с серебристо-серой шерстью, отливающей в сумерках каким-то розовато-фиолетовым цветом.

— Песик, — сладко простонала Шелли и протянула руку к собаке. Та не заворчала, но отпрянула, видимо, наученная горьким опытом общения с незнакомцами.

— Песик не очень-то доверчивый, — констатировал Руди. — Так просто его не купишь.

— Может, покормить его? — предложила Шелли и ткнула пальцем в горящие окна магазинчика. — Купим песику колбаски… — Она потянула Руди за рукав и таким умоляющим взглядом посмотрела в глаза, что тот рассмеялся.

— Иногда ты совсем как ребенок. Конечно, покормим. Я тоже люблю песиков.

Шелли осталась с дворняжкой, которая совершенно не торопилась уходить, а Руди отправился в магазин за колбасой. Попросив продавщицу порезать колбасу на кусочки, он то и дело смотрел в окно — как бы опьяневшая и повеселевшая Шелли не забрела куда-нибудь со своим лохматым другом. Она стояла, слегка покачиваясь на своих высоких каблуках, и что-то говорила собаке. Шелли… Такая добрая, милая, родная… Он так хотел обнять ее, но прекрасно понимал, что не может позволить себе испугать ее, обидеть.

— Вот и колбаса для песика, — Руди разложил на асфальте целлофановый пакет и вывалил на него кусочки колбасы. — Ешь.

Собака окинула встревоженным взглядом подозрительно добрую парочку, но затем сменила гнев на милость и принялась за еду. Руди и Шелли с умилением смотрели на то, как в голодной собачей пасти исчезают последние кусочки колбасы. Дворняга довольно облизнулась и посмотрела на своих благодетелей.

— Пора прощаться. — Шелли помахала песику рукой и с сожалением отвернулась. — Давай поймаем такси и поедем ко мне, — предложила она Руди.

Идея была поддержана, и вскоре они сидели на заднем сиденье маленького автомобиля.

— Ты такая смешная… — Он улыбнулся, вспомнив, как Шелли заглянула в его глаза, предлагая покормить собаку.

— И ты смешной. Бродишь по улице с бутылкой вина и пьяной женщиной, кормишь колбасой бездомных собак…

Она вспомнила Дугласа. Вряд ли этот мужчина мог бы вести себя так. Он сентиментален, немного мечтателен, но ему не хватает того ребячества, которого достаточно у бесшабашного Руди. Вот оно. Вот чего не хватало ей в Дугласе — ребячества. «Я не способен на такое ребячество», — вспомнила его слова Шелли. Не способен… А Руди способен. И потому она с Руди в этот счастливый и безумный вечер…

Дома пластиковые стаканчики были заменены хрустальными бокалами, а колючая пожухшая трава — удобным диваном. Они с удовольствием вспоминали прошедший Хэллоуин, многочисленные шутки и розыгрыши, которые им с успехом удалось осуществить.

— А помнишь, как визжали Кэтти и Энджи, когда открыли шкаф? — хохотала Шелли. — Я думала, дом рухнет. Они-то решили, что скелет настоящий!

— А твои «замороженные глаза» в коктейлях! — Руди вспомнил виноградины в кубиках льда. — Эффектное было зрелище…

— Может, ты мне объяснишь, что случилось со светом? — поинтересовалась Шелли. — Я не на шутку испугалась. А потом… потом… — Она смутилась, и ее щеки покрылись румянцем. — Потом меня кто-то поцеловал. Я думала, что это Конхэйм… — Она посмотрела на Руди и увидела, что он тоже густо покраснел и сжал ножку бокала… — В чем дело, Руди?