Мэри Берчелл - Сердце мужчины

— Бак, как я должна держаться с Роджером?

— Как святая! Носите свой нимб как можно эффектнее. Вы чудесная девушка. Вы спасли мою юную кузину от шантажа нашего друга с верхнего этажа.

— Бак! — Она расхохоталась от такой наглой выдумки, но тут же спохватилась, испугавшись, что мать услышит и обратит внимание на странное поведение дочери.

— Вы вернули компрометирующие мою кузину письма лично мне. Отсюда и потерянный в моей квартире скарабей. Постарайтесь не вдаваться в подробности, пока нам не удастся поговорить и обсудить все.

— Но где и когда? Я не могу…

— Пожалуй, это лучше всего. Хилма, дорогая, вот наконец тот оттенок, который просто создан для тебя, — снова защебетала мать.

Хилма подошла к матери, пытаясь изобразить заинтересованность к выбору матери.

— Да, мама, очень красиво! — «Надо хотя бы выяснить, для чего предназначается эта материя!» — Думаю, из трех этот самый лучший.

— Я тоже так думаю. Даже если бы мы остановились на атласе, то и тогда мы бы не нашли удачнее. Эта ткань будет выглядеть богато при дневном свете и не будет казаться блеклой внутри церкви.

Только теперь до Хилмы дошло, что они обсуждают материю для ее подвенечного платья, и она вдруг испугалась.

Для миссис Арнолл это был такой волнующий момент, что она вовлекла в обсуждение даже нового знакомого.

— Подойдите, пожалуйста, к нам, мистер Вэйн, и как мужчина выскажите свое мнение, — она улыбнулась Баку. — Что вы думаете об этой ткани для подвенечного платья?

Наступила небольшая пауза. Затем с лукавой улыбкой он ответил:

— Неужели вы действительно хотите знать мое мнение о материи для свадебного платья мисс Арнолл?

— Естественно, — засмеялась миссис Арнолл, — если вы сами собираетесь скоро предстать перед алтарем, у вас уже должно составиться какое-то представление по этому поводу.

— Если так, то я полагаю, что мисс Арнолл будет выглядеть в нем изумительно, — медленно произнес он. — Но пусть где-то на платье будет что-то голубое… под цвет ее глаз…

— О, мистер Вэйн, у вас просто артистическое чутье, — с улыбкой объявила миссис Арнолл. — По-моему, это очень хороший совет.

Бак с улыбкой поклонился в ответ. Было ясно, что больше не следует затягивать эту «случайную» встречу. Он пожал руку миссис Арнолл и, оставив ее наедине с удачно решенной проблемой, ухитрился оттянуть Хилму немного в сторону.

— Милая, вы можете встретиться со мной завтра?

— Едва ли получится…

— Это совершенно необходимо. Я должен рассказать, что вам непременно следует знать, чтобы правильно вести себя с Роджером и не попасть впросак… Вам обязательно сегодня вечером встречаться с Роджером?

— Нет. Думаю, что смогу отменить встречу, сославшись на головную боль, и просто позвонить ему.

— Прекрасно, так и сделайте. И давайте встретимся завтра днем.

— Где? Прошу вас, быстрее. Мама снова собирается позвать меня.

— Там же, где мы с вами уже встречались, когда обсуждали проблему, возникшую с кузеном Мурхаузом. Прямо у ворот, снаружи. Я буду там на машине, и мы немного проедемся. Так безопаснее.

— Хорошо. В три часа. Нет… лучше в половине третьего. Сейчас так рано темнеет.

— Я буду там. И еще, Милая.

— Да?

— Кузину, честь которой вы спасли, зовут Лени.

На лице Хилмы промелькнула улыбка.

— А она в действительности существует.

— Нет, конечно нет.

— Но получила свое имя по австрийской семейной линии? Никогда в жизни не встречала более изобретательного лжеца, — смеясь сказала Хилма.

— Разумеется, — кивнул он. — Прирожденный авантюрист, — со сверкающей улыбкой приподняв шляпу, он направился к выходу.

Хилма вернулась к матери, чтобы сделать окончательный выбор материи на подвенечное платье и поскорее покончить со всем этим. Она уже порядком устала от хождения по магазинам и была взволнована от встречи с Баком йог того, что он ей сообщил.

По дороге домой мать сказала:

— Какой красивый и обаятельный молодой человек. Так это он женится на этой наследнице, Мурхауз?

— Да, мама. Из них выйдет очень приятная пара, — мрачно ответила Хилма. — Эвелин Мурхауз тоже красивая девушка.

— И он такой же богатый, как она?

— Нет, не думаю.

— Что ж, человек не может иметь все, — резонно заметила миссис Арнолл. — Когда мужчина так красив и обаятелен, то было бы слишком требовать от богов, чтобы он был еще и богат. Кроме того, если верить слухам, то у нее с лихвой хватит денег на двоих.

— Да, — согласилась Хилма. — У нее хватит денег на обоих.

— А как он проницательно заметил, что в твоем свадебном платье должно быть немножко голубого… — Миссис Арнолл задумалась Не многие мужчины обратили бы внимание на такую деталь… во всяком случае, не случайный знакомый.

— Полагаю, что нет, — согласилась Хилма. Она была рада, что от нее требовалось только соглашаться, слегка меняя слова и интонацию, чтобы поддерживать разговор, и она могла предаться размышлениям о завтрашней встрече и о том, что скажет Роджеру сегодня вечером по телефону.

У нее было слишком мало информации, и ей следовало быть крайне осторожной, чтобы не сказать лишнего. В одном ей не надо было притворяться: от долгого хождения по магазинам у нее действительно так разболелась голова, что сегодня вечером она никого не сможет видеть.

— Бедный ребенок! — сочувственно воскликнула мать, когда она пожаловалась на головную боль. — Право, мне кажется, что я переношу всю эту суету гораздо лучше, чем ты. Но, разумеется, тебя это больше волнует. Я ведь только даю советы. А окончательный выбор приходится делать тебе. Но, ей-богу, Хилма, дорогая, я думаю, что ты очень удачно выбрала материю для свадебного платья.

Хилма, улыбнувшись, согласилась, а в душе с грустью подумала: неужели всем девушкам делается так тошно при одной мысли о свадебном платье?

— Я пойду позвоню Роджеру на случай, если он собирается сегодня приехать к нам, — сказала Хилма. — Было бы лучше, если бы сегодня никто не приходил.

— Позвони, дорогая. Он поймет. Ведь и вчера с вечера вы приехали поздно. Тебе лучше пораньше лечь спать. — И мать тактично вышла из комнаты, когда Хилма начала звонить Роджеру.

Набирая номер и дожидаясь, пока Роджер возьмет трубку, Хилма как бы снова переживала ту тревогу, которая охватила ее вчера при мысли о том, что ее брачные планы разрушатся. Но если она так волновалась, значит, она очень дорожит этим браком.

Это и естественно. Стоило только вспомнить роскошный дом Элтонов, чтобы осознать, как много значило для нее это замужество. Она размышляла о том, испытывает ли Бак к своему родовому поместью те же чувства, что и она, когда думает о будущем. Наверное, испытывает, раз ради этого готов…