Элизабет Эштон - Великодушный деспот

— Чего-то они больно красивые, прямо есть жалко.

— Не волнуйся, их все равно съедят.

Полина смотрела на все это как будто со стороны, веселая милая сценка отзывалась странной ноющей болью в самой глубине ее сердца. Энтони, играя в доброго Санта-Клауса, вел себя как школьник, приехавший домой на каникулы. Он к тому же выглядел потрясающе красивым, потому что морщинки напряжения и усталости стерлись с его лица, а глаза горели живым веселым огнем. Для него все это было забавной игрой, чем-то вроде «Счастливая семья на Рождество». Хотя семья была относительной, Майк уже уехал, а в наступающем году и все остальные разъедутся в разные стороны. Может быть, в следующем году Виола будет справлять здесь Рождество, в окружении своих более изысканных приятелей и знакомых. От этой мысли сердце у Полины заныло еще сильнее.

Энтони, увлеченный долгой жаркой дискуссией с тетей Марион по поводу того, надо ли подогревать пудинг или не надо, в этот момент поднял на Полину глаза и заметил ее задумчивое выражение лица. Он подошел к дивану, на котором девушка сидела все еще в своих брючках для верховой езды и свитере, и приподнял пальцем ее подбородок, чтобы получше рассмотреть лицо. Полине понадобилось большое присутствие духа, чтобы не вздрогнуть от этого прикосновения.

— Что такая мрачная, сестренка? Сегодня же Рождество, если ты не в курсе.

Полина слабо улыбнулась ему.

— Да так, думала о Майке, — ответила она не совсем искренно. — У вас нет о нем никаких новостей?

Энтони опустил руку, и морщинка прорезала его лоб.

— Есть, — коротко сказал он. — Майк в порядке, но ведь он вам, наверное, уже обо всем написал?

Полина покачала головой. Ничего удивительного, что Энтони хмурится; Майкл наверняка снова разыскал Виолу, и он, естественно, не одобрял их тесного общения.

— Ах, поганец! — воскликнул Энтони, но через секунду лицо его снова прояснилось и повеселело. — Да ну его, не хочу, чтобы он портил нам праздник. — Он взял в руки большую плоскую коробку. — А это тебе на Рождество. Помнишь, я обещал тебе купить новый костюм, потому что твой был испорчен? Иди примерь и выбрось из головы все дурные мысли. — Он очень неодобрительно окинул взглядом ее поношенные брюки. — И пожалуйста, улыбнись, а то я подумаю, что ты не рада меня видеть!

Она опустила глаза и слегка покраснела. Все бесполезно, ей не удается противостоять Энтони. Как Полина жалела, что сейчас здесь нет Джорджа, к которому могла бы обратиться за поддержкой!

— Я всегда вам рада, — негромко произнесла девушка, хотя хотела сказать совсем другое.

— Вот как? Впервые слышу это от тебя. — Энтони пристально посмотрел на нее. — Ты ничем не расстроена, надеюсь? Что-то ты подозрительно тихая.

Ей пришлось рассмеяться.

— У меня все отлично, спасибо, просто немного устала, наверное. — Она посмотрела на коробку. — Вы так невероятно добры к нам, мы и вполовину не сможем вам отплатить за всю вашу заботу.

— Ну какие могут быть счеты между своими, — возразил он ей.

К ним подошла Линетт, сияющие глаза девочки с восторгом смотрели на Энтони.

— О, мистер Марш, вы столько всего привезли, а у нас для вас совсем маленький подарок — картинка тавернхэмской церкви.

— Как мило с вашей стороны. — Он улыбнулся ей. — Ты стала просто другим человеком, Линетт, и ваш подарок такой славный! По-моему, ты вполне уже можешь называть меня по имени, а? Мне так хочется, чтобы ты считала меня членом вашей семьи!

— О нет, я не смею.

— Тебя что, так пугает мысль, что я могу быть тебе братом?

Девочка с немым вопросом посмотрела на Полину.

— Скоро ты к этому привыкнешь, — сказала Полина сестре и добавила не без язвительности: — И возможно, обнаружишь, что называть его Энтони не так уж страшно.

Глаза Линетт затуманило разочарование.

— Я подумала, вы говорите о другом, — сказала она.

Полина, не глядя на Энтони, схватила свой подарок и убежала в свою комнату.

В своей маленькой холодной спаленке она распаковала его. Костюм состоял из платья с короткими рукавами и жакета, они были из мягкой светло-голубой шерсти; в той же коробке лежали еще две пары прозрачных нейлоновых трусиков и две пары колгот. Странно — не Энтони же покупал все это… а кто, Виола? Тоже маловероятно. Полина почувствовала, что смущена, подарок был слишком интимный, но она не устояла и оделась во все новое. Платье, которое она решила надеть на праздничный вечер без жакета, было простого, но изысканного кроя, как и положено дорогой вещи, и девушка с ужасом подумала, сколько же Энтони заплатил за него. Когда она вернулась в гостиную, щеки у нее горели цветом дикой розы, а глаза были блестящими и искрились.

— Лина, боже мой, какая ты красавица! — воскликнула Линетт.

Тетя Марион посмотрела на нее несколько неодобрительно. По ее строгим моральным правилам мужчина не должен дарить подарков девушке, но она так давно не видела свою бедную племянницу в хорошей, дорогой одежде, и платье ей было так к лицу! Мисс Торн подумала, что, в общем, тут нет ничего страшного, потому что мистер Марш купил ей этот костюм как бы взамен того, который пострадал во время несчастья с Джо, а про белье она ничего не знала. В глазах Энтони светилось удовлетворение — и что-то еще, какое-то особенное выражение, незнакомое Полине.

— Да, я так и думал, что тебе пойдет этот цвет, — сказал он ей. — Я посылал там одну даму из нашего заведения, чтобы купила тебе это… и другое… Ну, а теперь давайте немного наполнимся праздничным настроением. Вот что нам поможет!

Он разлил по стаканам шерри и протянул бокал Полине. Под влиянием шерри и разгоревшись от искреннего восхищения, которое заметила в его глазах, девушка полностью отбросила свои мрачные мысли и развеселилась. Энтони пригласил всех провести праздничный вечер у него в комнате. В дальнем конце этой комнаты была дверь, которая вела в маленький задний коридор, оттуда была вторая, запасная лестница на второй этаж в его спальню и новую ванную, а с улицы можно было войти через стеклянную дверь с веранды, и если Энтони запирал вторую дверь, ведущую в общую гостиную, то оказывался совершенно изолированным. Но сегодня все двери были распахнуты, и никаких преград не оставалось между празднующими. По радиоприемнику, который Энтони привез с собой, они слушали рождественские песенки, в камине ярко пылал огонь, Линетт пыталась поджарить орешки на широкой каминной решетке, а рядом с ней на ковре развалилась, раскинув лапы в стороны, блаженствующая Герцогиня.

Никто не торопился идти спать, и, когда часы пробили полночь, Энтони поднялся.

— Желаю вам всем счастливого Рождества. — Он наклонился и поцеловал тетю Марион в щеку. — Спасибо вам за то, что так прекрасно ведете хозяйство в моем доме, мисс Торн.