Патриция Нолл - Последний шанс

Выйдя из машины, они начали звать сына. Бекки бросилась к входному отверстию, Клей, с трудом передвигаясь, стал исследовать усыпанную щебенкой землю, ища следы. Бекки вопросительно посмотрела на него, но он покачал головой.

— Следов не видно. Но это ничего не значит.

— О Господи, — выдохнула Бекки.

— Остается искать его внутри, — невесело сказал Клей. — Принеси из машины фонарик.

Они вместе вошли в шахту и двинулись вперед, тихо окликая Джимми, чтобы его не испугало громовое эхо их голосов под сводами пещеры. На костылях и в гипсе Клей продвигался очень медленно, однако никому из них и в голову не пришло отказаться от поисков.

Они прошли уже сотню ярдов и приблизились к месту, где земля шла под уклон, когда услышали всхлипывания.

— Джимми, Джимми, откликнись! С тобой все в порядке?

— Да-а-а, — послышался дрожащий голос. — Мама, папа, это вы?

— Мы, сынок. Мы уже близко, — успокоил его Клей.

Они немного свернули, и тут луч фонарика выхватил из темноты Джимми, скорчившегося на земле и прижимавшего к себе рюкзак.

Увидев свет, мальчик поднялся и спотыкаясь пошел к ним.

Бекки обхватила его и приподняла над землей, Джимми обвил руками ее шею. Клей бросил костыль и обнял их свободной рукой, прижимая к себе. Бекки прильнула к нему, испытывая радостное облегчение оттого, что сын теперь в безопасности.

Когда все немного пришли в себя, Клей поднял костыль и они направились к выходу.

Выбравшись на воздух, Бекки отняла руки Джимми от своей шеи, отстранила его немного и спросила:

— Джимми, почему ты сюда пришел?

Он пожал плечами.

— Не… не знаю. Я на вас ужасно рассердился и не хотел больше с вами жить. Пришел жить сюда.

Бекки укоризненно покачала головой.

— Хотел взять еду, но побоялся, что вы меня заметите на кухне, — стал объяснять Джимми, — поэтому ушел так. А в шахте я упал, и мой фонарик больше не работал. — Губы его задрожали. — Мне было так страшно. Я хочу домой.

— Сейчас едем, Джимми, — сказал Клей. — Все вместе.

Бекки вела машину. Клей держал на руках Джимми, поглаживал его спину и говорил слова утешения, пока мальчик выплакивал свои страхи. Когда подъехали к дому, он совсем обессилел. Бекки внесла его, положила на кровать, и они с Клеем сидели рядом, пока Джимми не заснул.

Видя, что он крепко спит, Бекки устало поднялась. Переживания настолько вымотали ее, что думать она уже ни о чем не могла. С обреченным видом взглянув на Клея, она потащилась в свою комнату. Упала на кровать и во второй раз за этот день дала волю слезам. Только теперь это были слезы облегчения.

Бекки услышала, как в комнату вошел Клей.

— Слезы теперь ни к чему, Бекки. Джимми цел и невредим. Не надо плакать.

— Это тебе так кажется, — сказала она сдавленным голосом. — Он убежал из-за меня. — Ее захлестнуло чувство вины. — Если бы с ним что-нибудь случилось…

Клей подошел к постели, где, съежившись, лежала Бекки.

— Не накручивай себя. Плохого ничего не произошло, разве только перепугался до смерти. Зато теперь хорошенько подумает, прежде чем делать что-нибудь подобное. — Клей печально усмехнулся. — По крайней мере будем на это надеяться.

Бекки согласно кивнула и подняла голову. Ей не хотелось, чтобы Клей видел ее в таком виде.

— Клей, мне хочется побыть одной.

Он понимающе улыбнулся и покачал головой.

— Извини, Бекки, но, боюсь, это невозможно.

— Уйди, Клей. Разве трудно оставить меня хоть раз в покое?

Он снова покачал головой, взгляд его был твердым и решительным.

— Нет, Бекки, теперь я этого не сделаю. У тебя сегодня был не самый легкий день, и, нравится тебе это или нет, я тебе нужен.

— Мне нужно побыть одной, — упрямо повторила Бекки.

— Я оставлял тебя одну, когда ты переживала смерть отца. Я оставлял тебя одну после неудачных родов. Я считал, что тебе нужно время, чтобы залечить раны. Но я ошибался. Надо было заставить тебя выговориться, признать случившееся, и тогда тебе легче было бы его пережить.

— Психоанализ мне ни к чему, — ледяным тоном произнесла Бекки.

— Я разбираюсь в себе самом.

Клей сел к ней на постель и, устраивая поудобней ногу, откинулся на спинку.

— Я не вникал в твои беды, не помогал тебе справиться с ними лишь потому, что не сознавал, как от меня ждут этого.

— Что ты хочешь сказать?

— А ты подумай, Бекки. Всю жизнь я избегал эмоций, закрывал глаза на пьяные выходки матери, старался не обращать внимания, когда меня перебрасывали из одного приюта в другой. — Клей опустил голову, вытянул руки и сжал кулаки. — Я не представлял, что от меня требуется, когда у человека такое горе — сначала смерть Хэла, потом эти выкидыши. У меня в жизни не было большего испытания, чем видеть, как ты страдаешь.

Бекки села в постели, не отрывая глаз от Клея. Его слова поразили и озадачили ее.

— Ты казался мне таким… непробиваемым. Я представления не имела, как ты ко всему этому относишься.

— Я знаю. Это был способ защиты от слишком глубоких переживаний. Уже в возрасте Джимми я уразумел, что раскрываться перед людьми — значит навлекать на себя несчастье. Но что такое настоящее несчастье, я понял только тогда, когда ты забрала Джимми и ушла.

— Несчастным ты тогда не казался, скорее рассерженным.

— Я был в ярости, и продолжалось это многие месяцы. Ученик я нерадивый, поэтому мне понадобилось так много времени, чтобы осознать, что в твоем уходе виноват я. Но это уже не имело значения. Ты ушла, а преодолеть наши трудности и найти решение мы могли только вместе.

— Я виновата не меньше, чем ты, Клей.

— Возможно. У нас обоих на редкость горячие головы. Узнав, что ты выходишь за Барри, я рассвирепел. Не мог свыкнуться с мыслью, что теряю тебя. Затем этот несчастный случай. Когда очнулся в больнице и увидел тебя, твое встревоженное лицо, я впервые за эти месяцы почувствовал надежду. Понял, что мне надо не упрекать, а вновь завоевывать тебя. Сломанная нога давала мне такую возможность. Впервые в жизни я смог расслабиться и дать событиям идти своим ходом. Мне не надо было что-то пробивать, планировать, о чем-то тревожиться.

— Ты меня просто очаровал, — улыбнулась Бекки. — Я не могла сопротивляться твоему юмору, подтруниваниям, твоей теплоте.

— Да, теплота и обаяние. К таким средствам я раньше не прибегал.

— Они сработали. Но я бы никогда не подумала, что ты заинтересован в том, чтобы их найти.

— Заинтересован, — проговорил Клей хрипло, протягивая к ней руки. — Если заинтересована ты.

— Конечно, — всхлипнула Бекки.

Клей притянул ее к себе и впился губами в ее губы, давая понять, какие муки он испытывает, желая ее так же страстно, как и она его.