Кристина Дорсей - Сердце в небесах

Логан подумал, что именно сейчас она больше всего похожа на королеву или принцессу — с высоко поднятой головой и высокомерным выражением, застывшим на прелестном лице, — но придержал язык. Она повела его к скамье, как будто жаркой сцены у двери вовсе и не было. Но он-то знал, что была. Его тело еще не перестало желать ее. И она тоже знала — Логан готов был в этом поклясться.

Но сейчас она взяла на себя роль сиделки, ахая при виде каждой ссадины или синяка.

— Не могу понять, как вы могли позволить ему учинить с вами такое. — Она нерешительно дотронулась до ссадины на груди Логана и быстро отдернула руку, когда он поморщился. Сжав зубы, она обмакнула в воду клочок ткани и стала протирать ссадину.

— Ну, не то чтобы я ему «позволил».

— Но вы же наверняка знали, кто он.

— Верно. — Логан исподлобья наблюдал за ней. — Вопрос в том, как вы это узнали?

Она бросила на него очень многозначительный взгляд, хотя Логану не удалось вполне разгадать его смысл.

— Теперь он заявится за вами сюда?

— Сомневаюсь.

— Сомневаетесь? — Ее голос стал пронзительным. — Вы в этом сомневаетесь? — Она с яростью оторвала полосу ткани от нижней юбки, от которой и так уже мало что осталось, и не слишком нежно обмотала его грудь.

— Ох, черт побери, Рэчел. Больно!

— Так вам и надо. — Она завязала повязку и беспомощно наблюдала, как та сразу же соскользнула с ребер и сползла на талию. Когда он поглядел на нее, она чуть не разревелась. Неужели она ничего не может сделать как надо?

Рэчел швырнула тряпку в миску с водой, не обращая внимания на разлетевшиеся бриллиантовые брызги.

— Да вы хоть немного представляете, что я пережила, пытаясь спасти вас? Или нет? — Она снова поглядела на него уже совершенно сухими глазами.

— Как, черт побери, вы хотите, чтобы я ответил? Сперва вы выскакиваете неизвестно откуда и чуть не делаете из меня мертвеца…

— Я вас спасла. Вы собирались прыгнуть.

— Черта с два. Хотя если бы знать, как все обернется, так это было бы проще, чем выносить вашу бесконечную опеку.

Это на нее подействовало. Логан уже готов был протянуть руку и помочь ей — так долго она стояла с разинутым ртом. Она наконец раздраженно закрыла рот и вздернула усыпанный веснушками аристократический носик, уставившись на него, как на нечто притащенное собакой из помойки.

— Я вас не опекаю. Меня послали сюда охранять вас, хотя зачем это надо — остается одной из величайших загадок нашего времени. И я буду это делать, пока… — Она обратила взор к стропилам, — пока не выполню свою задачу.

С этими словами она сложила руки на груди и обиженно отвернулась.

Логан помолчал, разглядывая линии вздернутого подбородка и нежной шеи. Он мог различить бьющуюся жилку под тонкой белой кожей.

— Не собираетесь ли вы продолжить заниматься моими ранами?

— Нет, не собираюсь.

Логан пожал плечами и потянулся за плавающей в воде тряпкой. Она резко повернулась, выхватила у него тряпку и, не отжимая, приложила ее к кровоточащей ране на плече.

— Если вам больно, то так вам и надо. Сами виноваты, что ввязались в эту игру, да еще с тем, кто хочет вас убить.

— Остенако не так уж и хотел убить меня. Во всяком случае не на глазах всего поселка.

— У меня было противоположное впечатление. О Боже, я не могу остановить кровь.

— Приложите ладонь к ране. — Своей ладонью он накрыл ее ладонь. — Вот так. Теперь то, что надо.

— А по-моему, нам надо убираться отсюда. Сегодня. Сейчас же.

— И пропустить праздник?

— Я боюсь за вас. Сегодня я ничего не могла сделать. А если это случится еще раз? — Она придвинулась к нему еще ближе.

Логан откинул голову, чтобы лучше ее видеть. Она глядела на него с выражением искренней озабоченности. В своем уме она была или нет, но она искренне верила, что должна спасти его жизнь.

Эта мысль напугала его.

Ей не хотелось оставлять его одного. Но требование шамана прийти к нему нельзя было не выполнить. Во всяком случае так сказал ей Логан, когда в двери возник молодой индеец.

— Но я не могу просто оставить вас здесь. Логан заверил ее, что может, поднялся и чуть ли не вытолкнул ее из хижины. Она вышла и торопливо пошла через площадь, где лишь несколькими часами раньше проходила игра.

Когда она вошла в Дом Совета, Одинокий Голубь был один. Он сидел на обычном месте у небольшого костра. Его тело как будто еще больше съежилось под пышной накидкой из птичьих перьев. Рэчел снова поразилась проявленной им ранее силе, когда он помешал ей броситься к Логану. Глядя на него сейчас, можно было подумать, что он непременно упадет от сильного порыва ветра.

— Я вижу, вы успокоились, женщина адан-та. Рэчел уселась на указанное место рядом с ним.

Ей все еще было не по себе.

— По-моему, у меня были основания беспокоиться.

— Потому что вы смотрите глазами женщины.

— Я и есть женщина.

Он молча уставился на нее своими темными, все понимающими глазами. Рэчел опустила глаза.

— Да, женщина, — повторила она вполголоса.

Она хотела глубоко вздохнуть, но у нее ничего не вышло.

Рэчел знала, что он продолжает глядеть на нее, но ее больше беспокоило собственное душевное состояние.

Что с ней творится? Она чувствовала себя женщиной, той же самой, какой была в той, предыдущей жизни. Но ведь это была не предыдущая жизнь, а просто ее жизнь, вот и все. А то, что происходило сейчас все ее ощущения, не было настоящим. Потому что она сама была ненастоящей.

Но бушевавшие в ней страсти казались более глубокими, чем когда-либо раньше. Рэчел подняла глаза.

— Вы говорили, что я должна слушаться сердца.

— Верно. Без сочувствия нет понимания.

— А я как раз пытаюсь понять. — Протянув руки она взяла его ладони в свои. Руки старика, хрупкие, по крытые тонкой сморщенной кожей. Сильные руки. — Некоторых я как будто могу понять. Понять по-настоящему. Словно, как вы говорили, я могу читать в их сердцах… Те женщины, которые мне помогали…

— Но не мужчина, которого вы должны спасти.

— Логан не так прост. — Поняв, что невольно улыбается, Рэчел постаралась принять серьезный вид. Она быстро взглянула ему в глаза, задаваясь вопросом, не может ли он читать мысли. Надо надеяться, что нет. Ей не хотелось делить с кем-то впечатление о поцелуях и объятиях Логана.

— Я буду стараться, — наконец сказала она, но он только покачал седой головой.

— Это случится само собой, женщина адан-та. — Он обхватил ее ладони своими и чуть сжал, прежде чем отпустить. Серьезное выражение сменилось улыбкой, от которой все его лицо покрылось сеткой морщин. — Я просил вас прийти, чтобы говорить о церемонии А-та-ха-на. Это время, когда люди подвергаются очищению и начинают все заново.